Моя подруга, ведущая программы "Нюансы" на Дожде, Юля Таратута, одновременно уже много лет главный редактор лучшего феминистского издания на русском языке Wonderzine. Я попросила ее рассказать, как изменилось издание после войны: "Самым явным ответом на вопрос, как пересекается разговор о войне и феминизме, будет любая новость о том, как на войне насилуют украинских женщин. Еще весной была целая волна перфомансов в европейских столицах в поддержку изнасилованных украинок, в финале – на Каннской ковровой дорожке. Женщины имитировали кровь на одежде и теле под лозунгом “Не насилуйте нас”. С тех пор новостей о насилии не становится меньше – вот только вчера был репортаж CNN с историей 56-летней жительницы Херсонской области. Какой-то военный, один из тех, кто ворвался в дом к ее брату, принялся ее “ощупывать”, она просила остановиться, он, конечно же, не стал. Легко представить себе, что такие случаи – не исключение, а правило." В фокусе “женской повестки” всегда была вся палитра насилия, иерархии, применения власти. А с началом войны просто большему числу людей стало ясно, что никакого “частного насилия” не существует, насилие – это всегда насилие, на наших глазах оно просто достигло ужасающе глобальных масштабов. Понятно, почему и перед войной российское государство стало выяснять отношения с феминизмом – преследовали активисток, называли экстремизмом чаилдфри, убирали из повестки закон о домашнем насилии. Из Думы уволили даже системную Оксану Пушкину. А все потому, что сама идея борьбы с домашним насилием уже тогда воспринималась как покушение на насилие как таковое. В России бороться насилием – это все равно, что посягать на государственный строй. Довольно закономерно, что в рамках борьбы со всем западным, пропаганда сделала своей мишенью ЛГБТ-людей. В ход пошли, впрочем, и неожиданные инструменты. Представить себе монологи Симоньян о Пугачевой и Галкине еще год назад было сложно, но признаем, что наша фантазия всухую проиграла реальности. Еще, по-моему, важно убить в себе колонизатора в самых разных аспектах. Например, помнить, что на войну поначалу отправили столько жителей Бурятии, что в республике заговорили об этнических чистках. Или что об украинцах лучше говорить как о людях, а не о фантастических существах - то есть с огромным уважением к героизму, но не расчеловечивая."