В 1939 году перед отъездом в СССР Цветаева прощается с Европой. Не со всей. С самой любимой её частью - Чехией, где осталась молодость, где был рождён долгожданный сын, где под впечатлением от старинной Праги и красивых ее предместий рождались величайшие из произведений поэта, где нищета ещё не нависала над ней домокловым мечом, как это было во Франции:
«…По нашим средствам мы все должны были бы жить под мостом».(14 сентября 1931 год)

Прощание с Чехией происходит, как это свойственно поэту, в стихах. В ее последнем цикле — «Стихи к Чехии» (1939)
И в этом цикле есть стихотворение «ГЕРМАНИИ»:

О, дева всех румянее
Среди зеленых гор —
Германия!
Германия!
Германия!
Позор!

Полкарты прикарманила,
Астральная душа!
Встарь — сказками туманила,
Днесь — танками пошла.

Пред чешскою крестьянкою —
Не опускаешь вежд,
Прокатываясь танками
По ржи ее надежд?

Пред горестью безмерною
Сей маленькой страны,
Что чувствуете, Германы:
Германии сыны??

О мания! О мумия
Величия!
Сгоришь,
Германия!
Безумие,
Безумие
Творишь!

Это стихотворение — подведение итога ещё одному честному, щемящему, болевому диалогу Цветаевой с ее адресатом. Диалогу с одной из любимых культур — немецкой. Культурой, которая сформировала Цветаеву, которая была впитана с молоком матери — наполовину остзейской немкой, которая с младенческих лет «заливала и забивала с верхом как в уже не вмещающий сундук» немецкий фольклор, величайшие музыкальные произведения немецких композиторов-романтиков.

Именно к Германии в 1914 году с началом Первой мировой войны обращается Цветаева, предлагая ей свою защиту, когда все русское общество было охвачено такой волной «квасного патриотизма», что даже город Санкт-Петербург был переименован в Петроград, лишь бы не звучали в русской речи немецкие окончания. Патриотизм этот правда так же быстро сошёл на нет, как и появился: уже к 1915 году, когда стало непонятно, ради чего идёт эта война и когда люди оказались истерзаны ее бессмыслицей. Тогда Марина Цветаева пишет своё знаменитое стихотворение «Германии», она практически единственная, кто становится на защиту той страны, культура которой ее вскормила через воспитание матери:

Ты миру отдана на травлю,
И счета нет твоим врагам,
Ну, как же я тебя оставлю?
Ну, как же я тебя предам?

И где возьму благоразумье:
«За око — око, кровь — за кровь», —
Германия — мое безумье!
Германия — моя любовь!

Своим интуитивным поэтическим чутьем Цветаева понимает всю гибельность этой войны для мира, и оказывается права. После ее окончания рухнули 4 империи: Османская, Российская, Австро-Венгерская и Германская. Распад Германской империи и спровоцировал во многом приход национал-социолистической немецкой рабочей партии, главой которой и стал Гитлер. А подданные Российской Империи после ее распада оказались вынуждены бежать из своей страны и на долгие годы жить в изгнании: без денег, без работы, без жилья, без возможности реализации. И даже знание в совершенстве европейских языков не спасало от нищенства зарубежом.
В 1939-м, когда Цветаева решается вернуться в СССР вслед за мужем и дочерью, жизнь без которых становится для неё невыносимой: «из покинутой навсегда комнаты дует нечеловеческим холодом», — пишет она своей многолетней чешской подруге Анне Тесковой после отъезда Али и Серёжи. Плюс ко всему здесь, в Европе, угроза войны и революции. И мучительный выбор: остаться на погибель здесь или ехать на другую погибель на родину. Но там муж и дочь, значит выбор очевиден — конечно, ехать.
«Не дал мне Бог дара слепости», — напишет Цветаева перед отъездом в СССР, когда все больше и больше становится очевидным, что нет ей места на земле, где можно «приклонить главу».
В тех же «Стихах к Чехии» есть и другие строки, в которых Цветаева так же недвусмысленно провозглашает единственный выход для себя, который и освободит ее от этого безумия:

О слезы на глазах!
Плач гнева и любви!
О Чехия в слезах!
Испания в крови!

О черная гора,
Затмившая — весь свет!
Пора — пора — пора
Творцу вернуть билет.

Отказываюсь — быть.
В Бедламе нелюдей
Отказываюсь — жить.
С волками площадей

Отказываюсь — выть.
С акулами равнин