Давай пойдем в бар и напьемся. Давай я прилечу к тебе не с цветами, а с легким платьем, я как раз вчера тебе такое заказал, босоножками и одной лишь картой. Нет, сегодня я хочу настоящего стиля, я буду платить везде одной наличкой. -Одевайся! Как же тебе идет это платье, прошу, не убирай волосы, оставь их распущенными, я хочу чувствовать твой запах, ощущать твою энергию каждый раз как подует ветер, или когда ты обернешься чтобы что-то переспросить или просто улыбнуться. Через минут 15 ты вышла. Какая же ты красивая,- подумал я! -Такси! Я открыл ей дверь и сел рядом. Ее ноги были скрещены, и намазаны каким-то кремом, уж слишком красиво они блестят, а платье как-будто было создано для ее тела. Я старался не думать о ней, в будущем времени! Но не смотреть на нее я не мог. Сдуреть! Хочу сдуреть повторно, ведь пока я летел к ней через всю планету я уже прокрутил в своей голове все варианты того как она целуется, чем она пахнет, и как я снимаю это платье. Это чертово, черное платье… -Остановите здесь,-я дал таксисту 40€, и сказал- грацие, сдачи не надо! Я открыл дверь и подал ей руку. Жарковато как для марта, жарковато как для тихого итальянского городишки и для этого вечера. Жарковато, как для мужчины, который в себе уверен, но робеет от одного лишь её взгляда. Мы вышли из машины и обошли ее спереди, полная луна ярко отражалась от капота нашего такси, и создавала настоящий прилив гормонов в моей голове и не только в голове. Мы подошли к старому бару, я открыл дверь и провёл взглядом её во внутрь. -Буеносера, мы сядем у бара. Мы подошли к барной стойке, я отодвинула один стол, посадил её,- ей будет холодно, когда мы будем ехать домой, как хорошо что я надел пиджак, – подумал я. Подошел бармэн, любезно поздоровался, спросил что мы будем пить. -Дуэ биччери де вини, порфавор. И повторяйте их каждые 15 минут пока мы не уйдем. Как хорошо, что я нагуглил эти фразы, наверное приятно осознавать, что хоть что-то ты понимаешь в этой чужой, красивой стране. Куда ты приехал точно не ради культуры, не ради каких-то достопримечательностей и уж точно не ради этого бара. Я протянул ему смятую евро купюру и кивнул, ожидания увидеть безмолвное подтверждение того, что мы друг друга поняли. -Мне нравится здесь, и я не про Италию, я не про этот милый город и уж точно не о баре, мне нравится тут- рядом с тобой!- наклонившись к ней, проговорил я. -Мне нравится быть с тобой честным, мне нравится быть открытым, мне нравишься ты! Я считаю, что мужчина, который с лёгкостью и искренностью говорить о своих чувствах, он никогда не будет слабым глазах женщины, он настолько силён и уверен в себе, что он не рассматривает другого варианта, кроме как того, что она примит его. И не будет считать слабым, а почувствует его силу и искренность. Она улыбнулась и чуть-чуть засмущалась, но ее рука незаметно, но так ощутимо дотронулась до моей ноги. Я никогда не видел такой женственности, красоты, нежности и сексуальности объединенных и идеально распределенных в 50ти килограммах веса. Такие как она должны ходить с охраной, выставляться в музеях, или никогда не быть изданными, как запрещенная литература. Таких женщин прячут, такими дорожат и гордятся, такими хотят похвастаться, но понимают, что нельзя. Она была настолько самодостаточна и уверенна в себе , что рядом с ней другие резко начинают потеть и отводить глаза. Все, но не я. Я смотрю внутрь нее, я смотрю насквозь, я смотрю в ее глубину, я чувствую. И она чувствует это в ответ. Она умеет быть женщиной, она знает как это быть слабой, она разрешает, она хочет, она уважает. И всего лишь нужна опека, защита, и простое человеческое понимание того, что с утра от неё не уйдут. Её не оставят, что именно этот мужчина с утра будет рядом, и сегодня, и завтра, и всегда! Ей сложно, потому что она привыкла решать все сама, она не надеется ни на кого кроме себя, и она привыкла о себе заботиться. Но сегодня ей придётся довериться, расслабиться, и разрешить кому-то другому позаботиться о ней.