ины и ценности всего того, что было раньше. Но я все равно знаю, что она чувствовала себя настоящей девочкой, самой желанной и любимой женщиной рядом со мной, и от любви и от объятий, нежности, ухаживания, знаков внимания и подарков, словестно, физически и даже духовно, но чего-то ей здесь со мной не хватало, и это что-то заключается в друзьях, в близких, ведь все ее три настоящих и близких друга, с которыми она всегда могла пообщаться по душам, молча прогулявшись по улице или посидев в кафе, все они остались на другой части мира, ее мама, ее семья, все кроме меня, а я никогда не мог закрыть ее потребности в этом, ну не получалось у меня. Ты сейчас поймешь к чему я это говорю, в конце, и так, наверное, гораздо легче, просто взять и записать тебе голосовое сообщение, а не по телефону, потому что ты начинаешь перебивать и с тобой просто не хочется общаться, ты начинаешь учить и советовать, вот именно, я тебе говорю - "у меня болит колено", а ты такая - "ну помажь мазью!" И ТУТ Я ОСОЗНАЮ, что я точно так же вел себя с ней в диалогах, с первого дня знакомтсва. Она говорит - "я переживаю", а я ей - "так не переживай!", она - "у меня не получается!", а я - "так делай все вот так и получится.". Я не давал ей возможности быть слабой, ошибаться и учиться на своих ошибках, я хотел ее делать сильной, я хотел убрать все тривоги и переживания с ее пути, я хотел ее защитить, сам того не понимая, что ей просто хотелось самой, и нужны были ей не так советы, как поддержка и вера в нее. Даже про детей, вот понимаешь, она мне говорит "я сейчас люблю себя, я себе нравлюсь, я не готова рожать, не готова толстеть и проходить через это все", а я ей - "я понимаю тебя и принимаю твое решение, не надо никуда спешить, всему свое время", но внутри то у нее осознание того, что я хочу детей, он считает себя "старородящим", ну с точки зрения мужчины, он же хотел стать отцом в тридцать, а я ему и в тридцать пять не смогу родить. Вот эти все штуки, они очень сильно внутри нее создали отрицание того кем я являюсь, отрицание моей любви, заботы и чувств, того как я ее люблю, забочусь, поддерживаю, уважаю и горжусь ею. И я не справился с этим, вместо того чтобы сказать "нет, это не так!", чтобы она услышала эти слова, она с слышала и видела что-то другое, бытовое, обычное. Вот он смотрит про горы и путешествия, смотрит машины, фильмы, работу, обо всем и ни о чем, поехал туда с тем, помог тому, занялся этим и так далее, давая ей возможность быть самостоятельной, сильной, давая возможность справляться, в моменты, когда занимался своими интересами, каждый день толкая ее и мотивируя к действию "иди!иди!иди!иди! у тебя все получается! у тебя все несется! сделай так сделай этак!", я не понимал, что ей хочется сейчас чего-то другого. Ей хочется чтобы я просто посидел с ней сейчас, и вот так как ты сейчас сидишь и слушаешь, просто послушал ее голосовое сообщение сказанное мне лично. Плачет - не трогай, смеется - не трогай, жалуется или плачет - не трогай, больно - не трогать. А я не смог ее не трогать, не смог видеть ее слабой и не защищенной, я не выносил ее переживаний и простой человеческой усталости и выгорания. Я настолько с 24го числа, да и до этого весь год ставил себе за цель решать все ее вопросы и чтобы она просто улыбалась, но с 24го числа все это стало моей идеей фикс. Я все хотел взять под контроль, документы, заботы, машина, квартира, то, се, это, делаем, едем, покупаем, тут не получается, делаем так, я все это знаю, проходил, умею, могу. А сейчас она живет и справляется без меня! Мам, услышь, они ни разу за все полтора года не просила меня о помощи, ни разу, и сейчас, ей не нужна моя помощь, она всегда могла и всегда справлялась без меня, вот и сейчас у нее все получается. А я все время хотел и стремился ей помогать, и в момент, когда я почувствовал, когда мне показалось, что меня не благодарят так как мне бы того хотелось, хотя меня благодарили и я ей это говорил, что слышу и знаю, что чувствую, что она ценит и благодарит меня по-женски, а все равно обижался, взыграли комплексы и обида, и я повел себя так, как вел себя со всеми абсолютно всегда.