Как мой отец мешал мне писать книгу

Больше года назад я начала свою первую книгу и столкнулась с непреодолимыми на первый взгляд препятствиями (писала об этом тут и тут). По итогу разбора:

а) все препятствия оказались у меня в голове
б) были частными случаями завышенных требований к себе
в) брали корни в моей истории с отцом.

Отец с матерью разошлись, когда мне не было 4 лет, и я, конечно же, восприняла это на свой счет — была уверена, что папа бросил меня, потому что я недостаточно хороша. Эта типичная история сядет, как влитая, на многих мальчиков и девочек, в раннем возрасте переживших развод родителей. Особенность моей истории в том, что отец был склонен к абстрактному мышлению, любил языки и вообще познание. В моем детском сознании это превратилось в «папа очень умный», а развод объяснялся как «папа ушел, потому что разочаровался, так как я недостаточно умная».

26 лет спустя, перебирая в голове причины, по которым я не могу взяться за книгу: она должна быть фундаментальной, должна быть очень сложной, объёмной, для нее нужны последние исследования (а желательно свои), она должна быть… стоп-стоп-стоп! Кому должна? — подумала я. — Какая-то подозрительная формулировка! Кто здесь?..

Как в психоделическом мультфильме, я обернулась и увидела «фигуру отца»: она парила над моим плечом, когда я садилась писать, и под ее взглядом вся будущая книга становилась неподъёмно тяжелым трудом. Как будто мне снова 3 года, и мой совсем молодой отец дает мне сложные интеллектуальные задачки и посмеивается, если я не справляюсь — и под его взглядом я, конечно, стараюсь справиться.

Только задачи стали сложнее, а субъективное ощущение своих способностей не выросло. За 2,5 десятка лет в моей психике законсервировалась эта психологическая диспозиция: большой всезнающий отец, маленькая никуда не годная я и сложное задание, с которым я еле справляюсь. Росли мои компетенции и мастерство, сложность задач, которые я на себя беру, но не рос этот маленький ребенок, потому что застрял в попытке удержать отца демонстрации своей умности.

Я поняла, почему боюсь писать книгу: потому что всё ещё кажется, что я сделаю что-то не так, «не дотяну до уровня», и, условно говоря, отец уйдёт. Это абсолютно иррациональное ощущение: страх и отчаяние испытал маленький ребенок, поэтому отвечающие за этот эмоциональный комплекс нейронные сети в его мозге остались очень крепкими — мозг посчитал их важными для выживания. Ведь если малыша бросает родитель, ему вряд ли удастся выжить (думает мозг).

Но реальность, которую формируют эти нейронные сети, устарела. А все возможные недовольные — бородатые ученые, седовласые хейтеры и усатые колкие рецензенты — просто производные образа отца из прошлого. Реальным людям плевать на то, что я напишу и проявлю ли себя умной. Никто не собирается меня оценивать и делать выводы — весь мир не крутится вокруг меня, моей самооценки и эго.

Мне надо было принять факты:

а) родители разошлись (и это не моя вина),
б) мой отец не был готов или не был способен исполнять роль отца (и это не из-за меня),
в) он не любил меня (и это нормально, такое бывает, никто не виноват),
г) всё это уже случилось, не нужно ничего по этому поводу делать.

Так для чего и для кого же я пишу? — подумала я, когда фигура отца стала растворяться в воздухе, а мой внутренний ребенок стал медленно растекаться по всей остальной моей личности.

И меня осенило: я буду писать для тех внутренних детей, которые всё ещё чувствуют угрозу и парализованы страхом, у которых всё ещё звучит чей-то критический голос в голове, будь то родитель, учитель или недружелюбный хор голосов из класса.

Поэтому с момента задумки книги и к моменту выхода образ книги изменился на 180: из толстой она превратилась в тонкую, из сложной в простую, из сухой и доказательной в эмоциональную и не перегруженную научными ссылками. Мне больше не нужно было доказывать что-то: я обрела свободу делать что-то не для самооценки, а для других.

#homo_mutabilis #травкина_осознанность #травкина_мозг