​⬅️⬅️⬅️ начало в предыдущем посте

Мама любила меня в самом психотерапевтическом смысле слова — в том смысле, что принимала меня любой и не было ничего, что заставило бы любить меня меньше. В детстве она позволяла мне сидеть в грязной луже, потому что мне интересно, жрать песок, потому что это любопытно, одеваться самой на прогулку — и я шла в разных ботинках и или в ушанке летом. Когда мне было лет 10, мама сказала, что будет любить меня, даже если я лесбиянка. Я спросила, что такое лесбиянка, и мне открылся новый мир.

Приятие проявлялось и в более серьезных случаях: когда родители возвращались из отпуска и заставали череду пустых винных бутылок вдоль стены и консервную банку с окурками за своей кроватью, я уверена, что маме приходилось читать отчиму лекции по подростковой психологии. Когда я содрала обои в комнате, чтобы исписать их мрачными цитатами из философии, меня никто не ругал.

Однажды, будучи ребенком, сидя у нее на руках, я зачем-то больно укусила ее до крови — до сих пор не понимаю, зачем, ведь меня переполняла нежность. Я делала ей больно не раз. Когда в 17 лет я стала ездить автостопом, не приходить ночевать домой и гулять по ночам по городу, маме было очень страшно, а когда я отвечала ей, что страх — это ее эмоциональные проблемы, ей было больно, ведь она никогда не говорила ничего подобного мне.

Я вела себя совершенно бесчувственно и жестоко по отношению к маме, когда мне было 18, а она была беременна моим братом — тогда мне казалось, что я на высоте рациональности, а у мамы «беременные гормоны». На самом деле я была на дне свинства, и в моей жизни от моей внутренней мизогинии гораздо больше пострадала моя мама, чем я сама. Но я осознала эта только со временем, ведь всё это время не получала от мамы ничего, кроме всё той же любви. Ну, может быть, она была немного и рада, когда я в этот самый трудный возраст уехала жить в другую страну. Не знаю — я бы на ее месте почувствовала облегчение.

Ребенком я злилась на маму за многое: за отца, который пропал, за ее неуверенность, за ее друзей и приключения, в которые она попадала. Я долго думала, что мне нужно бунтовать против неё, против её мягкости, против её доброты, против той любви, с которой она относится к людям. Очнулась я годам к 25, когда поняла, что это глупый бунт, который ведет меня к принципиальной жестокости и холодности, в том числе по отношению к ней, которая никогда не обделила меня своей любовью, ни разу. С тех пор и пропала та моя «Мать», которая земля и огромный мир. Мне не нужно было больше опоры на этот образ: я знала, что ее любовь навсегда во мне — бесконечный источник сил, самоуважения и радости жизни.

С тех пор я знакомлюсь с человеком, которому случилось когда-то стать моей матерью, и обнаруживаю, что мы можем кое-что друг другу дать как хорошие старые друзья.

Как случайные люди, которых обстоятельства свели вместе — и которые справились со сложнейшей задачей быть рядом друг с другом.

#обомне #травкина_обомне