На non/fiction в пятницу с 12 до 13 часов обсудим с двумя психологами основные проблемы в отношениях с матерью на основе сборника эссе 15 писателей об историях детства и взросления «О чём мы молчим с моей материю» издательства МиФ. Я буду модерировать беседу, приходите, постараемся затронуть самые животрепещущие темы и попробуем научить не бояться о них размышлять.

Я много писала о своей маме, но я всегда старалась объективно описать её как человека, которого я хорошо знаю уже сейчас. Я редко описывала наши взаимоотношения тогда, когда я еще жила в мифологической картине мира, где ни я ни она — никакие не люди, не личности и не отдельные существа, а Мать и Дитя, земля и росток, огромной мир и маленький человек.

Когда я родилась, маме было 18 лет. Когда мне была неделя от роду, ей исполнилось 19. В ту пору, когда я была совсем ребенком, я помню маму с двумя длинными косами, в кожаной косухе, курящую невзатяг и громко хохотавшую, откинув назад голову (я и сама теперь так делаю, хотя в детстве меня это скорее бесило). Мне было три года и я не давала ей покурить с подружками: тащила ее за рукав и говорила, что курить плохо — ведь она сама мне так объяснила. Когда мне было 11, я случайно увидела, как мама выходит из парикмахерской и закуривает. Когда она заметила меня, то подпрыгнула на месте и выбросила сигареты за спину. Мне кажется, моя мама повзрослела значительно позже, чем я перестала быть ребенком.

Когда я подрастала, она умела быть ребенком лучше, чем я. Например, она прыгала в резиночку лучше, чем все мои одноклассницы, и знала много интересных комбинаций. Она подначивала меня пустить по классу записку с вопросом «чьи носки висят на лампе?» и умирать со смеху над учителем, гневно смотрящим на потолок. Я регулярно позорилась, пересказывая на дедушкиных праздниках, полных актеров и прочих интеллигентных людей, анекдоты про жопу, говно и прочие балаганные темы (простите, это было 90-е, мы развлекались, как могли), которыми со мной делилась мама и над которыми мы долго ржали. Я мстила ей тем, что посреди замешательства говорила «это мама мне рассказала».

В школе она спасла меня минимум дважды.

Сначала — от зависимости от оценок, когда у нас появилась строгая учительница и я стала приносить домой двойки и тройки, хотя была одной из отличниц. Мама объяснила, что школьные оценки — полная лажа, и что важно, что мне самой интересно и что я действительно знаю. С тех пор я не была отличницей, но мне было очень интересно учиться.

Другой раз — от травли, когда появилась новая девочка и стала меня подначивать, чтобы посоревноваться за лидерское место в классе. Мама долго настраивала меня на то, что не надо вестись и всё такое. Но когда моя психика перестала выдерживать давление, она сделала нечестный, но эффективный ход: объяснила мне, что в самом крайнем случае можно найти слабое место обидчика и в ответ давить туда. Мама научила меня безошибочно подначивать других. Дикие были времена, но это сработало, и с той девочкой мы подружились, когда установилось равновесие сил.

Я не помню ничего обидного и того, что сделала или сказала мама. Однажды она сказала, что будет со мной не разговаривать. Это было, пожалуй, самое страшное впечатление за всю мою жизнь, слава богу, что долго она не продержалась. После этого мы установили почтовый ящик для обиженных разговоров. С тех пор я всегда обсуждала свои обиды с близкими, друзьями и партнерами, а когда мы не могли договориться, мы заводили специальную тетрадь или писали друг другу в мессенджерах.

продолжение в следующем посте >>>

#обомне #травкина_обомне