Мне всю жизнь казалось, что я против насилия: я не одобряла применение физической силы, резко отрицала необходимость смертной казни и войны.

Поэтому когда я нашла, что йога начинается с Ахимсы — "заповеди" о непричинении вреда — очень обрадовалась. Когда 11 лет назад я медитировала об этом правиле, оно казалось понятным и, в каком-то смысле, пройденным этапом. Я не применяла к детям своей семьи силу, не дралась. Оставалось только перестать убивать комаров, и всё, можно спокойно ждать Нирваны.

Но мой путь открытий только начинался!

Например, только спустя годы я поняла, что мой принцип "не повышать голос во время конфликта" вовсе не спасал меня от насилия. Да, в моей семье некоторые очень кричали, и это ужасно. А я научилась резать холодным лезвием слов, вперив в жертву немигаюшие пуговки синих глаз. В моей семье бурно выражали недовольство и злость. А я научилась произносить вежливые обесценивания. Да и метод установки себя на вершине подростковой иерархии через интеллектуальное самоутверждение был самым настоящим унижением других людей. Но тут уж не знаю, что делать: подростки жестоки, и я, в свою очередь, справлялась так с более грубой травлей — за внешность или, там, за фамилию и тд.

Конфликты и возня ушли в прошлое после 20 лет. Мне казалось, что и насилие вместе с ними — тоже. Но сейчас ясно, что тогда насильственной была пропаганда другим моих взглядов, нравоучения и проповеди. Я с пылом новопокрещенного депутата едра насаждала кругом свое достигаторство. Ну ладно, и это закончили, я давно не рассказываю никому, как жить, если меня не спрашивают.

Может, уже хватит насилия? Нет, я нашла ещё.

Недавно поняла, что моя привычка спрашивать у собеседника "чо ты ржош" — это тоже насилие. Я спрашиваю о значении мимики всё время, потому что мне хочется лучше понять другого. Но выходит так, что человек должен отчитываться мне за свои эмоции. А что если это нервный смех? Что если он вспомнил вчерашний секс и улыбнулся? А если он надо мной ржот — ему придется врать? Приятно, когда люди интересуются вашими эмоциями и настроением. Особенно если эту инфу они учитывают в поведении с вами. Но требовать отчета о вашем состоянии — это уже принудительное влезание туда, куда вас не звали.

Вообще идея ненасилия ближе даже не к концепции "непричинения вреда", а к главной даосской идее недеяния. Апофеозом такого подхода будет надеть на палец соломоново кольцо с надписью "и это пройдёт" — и медитировать о ней в любой ситуации.

С такой точки зрения насилием может быть и то, что не причиняет очевидного вреда. Например, помощь. А, каков парадокс?

Поясню. Мы можем помочь человеку, который попал в яму и не может выбраться, протянув ему руку, за которую он ухватится. Это ненасильственная помощь.

Но представьте себе, что мы идем по лесу, видим человека, сидящего в яме, и без разрешения вытаскиваем его наружу за шкирку. Это насильственная помощь.

Мы можем сказать, что сидеть в яме плохо, грустно и опасно для здоровья. Но! Мы не можем учесть всех факторов: что если человек там прятался? что если его духовная практика или религиозные убеждения заставили его туда сесть? что если он пока не готов вылезти или должен отдохнуть там? Готовы ли мы ответить за его жизнь, если вытащим его на место, где ворона сбросит ему на голову кирпич? Ну и так далее.

Самым тяжелым для меня было понять, что я не могу и не имею права принимать решения за других, даже очень близких людей. Даже если мне очевидно, что они в опасности, а мне кажется, я знаю, как их уберечь.

Трудно принять, что некоторые люди сами выбирают гибель — и это такой же жизненный выбор, как другие, за свободу которого они сражаются.

Трудно не корить себя за то, что не можешь помочь.
Трудно не винить себя потом, когда наступает «я так и знала».
Но это уже о недопустимости насилия над самим собой.

#осознанность #травкина_осознанность #отношения #травкина_отношения #практика #травкина_практика