​​Что такое андеграунд в русском рэпе и что с ним случилось (продолжение)

Если в конце 2000-х того же Чемодана или Оксимирона слушал ограниченный круг людей, а до первой популярности проходили годы, то сегодня куда менее талантливые исполнители получают аудиторию в разы быстрее. Новость о свежем таланте разносится за считанные недели, и даже в несколько гипертрофированной форме — вспомните масло черного тмина. Иногда требуется форс, как в случае с Недры, которому одновременно помогли несколько лидеров мнений. Можно ли было говорить о Недры как об андере до того, как Бардаш упомянул о нем у Дудя? Вряд ли. Андер — не просто что-то неизвестное, это что-то ценное и при этом неизвестное. Что-то, чья ценность пока неочевидна общественности. И временной промежуток между этой неочевидностью и популярностью стал слишком мал, чтобы в него уместилось слово «андеграунд».

Что касается андеграунда как идеологии, то здесь все еще сомнительней. Сегодня, когда возможность зарабатывать открыта всем, идея некоммерческой музыки стала стыдной. Если ты не зарабатываешь музлом, ты не контркультурщик, а просто лох. Связано ли это только со всеобщим равенством доступа к средствам производства или же в последние 5 лет появилась новая идеология, ориентированная на успех? Безусловно, материальный аспект в текстах последних 5 лет стал на порядок ощутимей. Культ успеха и денег — одна из основных тем в новом русском рэпе, которой не было в дояниксовском времени. «Мне никто не платит за этот рэп, андеграунд, маафака, некоммерческий проект» — со значением читали HSHPro & Amsterdam поверх мрачного сэмпла в начале 2010-х и это звучало круто. Сегодня такой строчкой едва ли кто-то станет выебываться.

Андеграунд как стиль в русском рэпе закончился вместе с окончательной победой нового звука. Андеграунд обладал характерным «подземным» звучанием, основой которого были сэмплы. Сегодня, когда в битах повсеместно используются синты, такой звук стал невостребован. Если говорить не о звучании, а о посыле, то наследники андеграунд-дискурса в нынешнем русрэпе есть, хотя правомерность их наследства вызывает вопросы. Есть мрачные рэпперы с клауд-трэп-звуком в дискурс которых не вписывается культ успеха вроде Murda Killa. Есть Овсянкин и Гнойный, частенько поминающие как Бабангиду, так и Good Hash Production в качестве своих любимых эмси. Впрочем, новый андеграунд в лице Овсянкина и Гнойного строится на отстраненной иронии при копировании внешних форм. Характерный пример — забавный альбом Овсянкина под ником Mc Na100Ящий «Малмыж в тумане». Это талантливая и с любовью сделанная пародия на падик-рэп рубежа нулевых-десятых вскрывает одновременно нежное и стебное отношение авторов к сабжу. Дискурс андеграунда в эпоху трэпа, стриминга и повсеместной коммерциализации не жизнеспособен без иронии. Времена бритых пацанов на эирмаксах, гнусавящих про плюшки, район и верность подвалу в прошлом навсегда.

Стили со временем умирают и это закономерно, куда примечательнее смерть андеграунда как культурной структуры. Сущностной чертой андеграунда в рэпе была его независимость от прибыли, иначе говоря, основой его существования была идея. Рэп делался не ради денег, а ради самого рэпа. Существует ли идейный рэп на русском сейчас, когда любой рэппер одаренней табуретки получил возможность быстро заработать? Наверное, существует, но его все меньше. В рамках любой здоровой культурной системы андеграунд необходим — это субстрат, в котором развиваются будущие мейнстрим-стили. Все, что сейчас популярно и приносит деньги, некогда было в андеграунде. Как только система лишается андеграунда, она обречена на смерть. Если сегодня в рэпе нет андеграунда, значит ему неоткуда черпать новые идеи и жизненную энергию, значит у него нет будущего.