​​Азиатская консервативная революция — как эмси из южных республик возвращают улицу в хип-хоп на наших глазах

Огромное количество интересного рэп-материала сейчас несется из Средней Азии: в игре не только Казахстан, но также Киргизия, Узбекистан, Монголия. Со стороны кажется, что катализатором развития русскоязычного среднеазитского рэпа является Скриптонит, ставший у себя на родине национальным героем. У азиатской волны хип-хопа есть и другие вдохновители: Джа Калиб и Мияги с Эндшпилем. Первый показал, как зарабатывать на поп-рэпе, вторые со своим рагамаффин-звучанием запустили самый прибыльный поджанр последнего времени — кальян-рэп.

Но главным в этой истории все же выглядит Скрип — он предложил Азии не только наглядную историю успеха, но и культурный ликбез. Музыка Адиля оказалась настолько мощной, что воспламенила сотни тысяч провинциальных азиатских голов, ни капли не потеряв в современности звучания. Для Азии Скриптонит стал прыжком из первого класса сразу в одиннадцатый и эта скомканность развития ощущается в музыке, которая идет с юга: влияние упомянутой четверки пока труднопреодолимо.

Но среди множества копий и очевидно вторичного материала попадаются неограненные драгоценности. К примеру, Ulukmanapo — киргизский рэппер с фактурными гэнгста-историями и неплохой техникой, напоминающий раннего Скрипа. Или еще один парень из Киргизии, Второй Ка, в своем недавнем сингле «Ресницам Стало Тяжело» сделавший красивейший и ни на кого не похожий припев.

Так как рэп в Азию и на Кавказ пришел позже, темы местных эмси ближе к русскому рэпу десятилетней давности. Уличная фактура и маскулинность играют здесь куда большую роль, чем в постмодернистском белом рэпе из России, где улица как дискурс разложилась до уровня симуляции из компьютерной игры (Big Baby Tape), стала гламурным атрибутом (Pharaoh) или вообще исчезла из перечня обязательных тем (Gone.Fludd). Рэп без уличного дискурса невозможен, поэтому азиатский консервативный поворот для меня выглядит многообещающим. Со временем уличные реалии среднеазиатских республик и клановая структура общества с одной стороны, и все большее проникновение технологий с другой, сыграют свою роль, и наложившись на природную мелодичность юга дадут музыкальный взрыв, зачин которого мы сейчас наблюдаем.

В патриархальных обществах Азии рэп развивается медленнее, конфликтуя с традиционной культурой, и результаты этой взрывоопасной культурной борьбы непредсказуемы, а от того интересны. Показательным является градус страсти в кальян-рэпе: манера кальянщиков говорить о женщинах и сексе кажется чрезмерной, вульгарной и слишком откровенной на контрасте со сдержанностью и консерватизмом, которые доминируют в общественной жизни юга. Ортодоксальная культура отношений мужчины и женщины в быту приводит к более гротескным образам любви и секса, когда консервативное сознание сталкивается с технологиями вроде инстаграма и трэпа.

В США сейчас на подъеме Pop Smoke, гетто-воин из Нью-Йорка, возвращающий маскулинность в хип-хоп (Трэвис Скотт уже успел залететь на фит). Его вальяжная агрессия напоминает 50 Cent, а биты бандитскими басами подмывают крошить ебальники. Такое звучание идеально подходит для азиатского рэпа: Нурминский уже использовал что-то подобное в треке «За 105 двор», но там по звуку был скорее Wacka Flocka на веганской диете. В недавнем сингле тольяттинской группы НЕ.Kurili и Честера бит уже больше напоминает Поп Смоука (обязательно зацените парт Честера). Когда новомодный нью-йоркский продакшен примерят на себя азиатские трэпстары — вопрос времени. Совсем не факт, что местные битмари вывезут звук Pop Smoke, однако консервативная революция в рэпе неизбежна. От ньюскула в духе Трил Пилла уходят все, у кого есть хоть немного самоуважения — в этом жанре остались только копии копий, которым нечего сказать. Азиатам сказать точно есть что, осталось только подобрать адекватную форму.