​​Ленин был гением. Этот тезис десятилетиями паковали в головы советских детей родители, учителя и партийные идеологи. И поверить было нетрудно. Разве человек, чей бетонный лик украшает центр каждого города, чье имя носят шоссе и проспекты, чье мумифицированное тельце посмертно прописано на Красной площади, может быть меньше, чем гением? Книга советского историка Михаила Восленского, сбежавшего из СССР в 1970-х, доказывает, что Ленин им действительно был.

«За минувшие 65 лет много миллионов людей из разных стран медленным шагом прошли в молчании через Мавзолей, чтобы с любопытством поглядеть на невзрачного лысого человека с рыжей бородкой — желтую выпотрошенную мумию с черепом без мозга. А гораздо интереснее было бы посмотреть на хранящийся в стерильной чистоте в сейфе института Академии медицинских наук СССР мозг Ленина. В этой неопределенного цвета массе с глубокими извилинами зародился 100 лет назад необычный план, изменивший лицо мира», — пишет Восленский. То есть где-то в Москве, в одном из корпусов Академии наук, в одном из бесчисленных кабинетов, скрытых в бесконечном лабиринте пустых коридоров, в железном ящике, где поддерживается постоянно низкая температура, лежит мозг Ленина. И при передаче ключей от кабинета в Кремле, ядерного чемоданчика и других артефактов государственной важности Президент России также получает под свою ответственность такую реликвию мирового значения, как мозг Вождя.

После книги Восленского невозможно усомниться в величии Ильича. Разве не гений тот, кто сумел организовать и успешно осуществить буржуазную революцию, убедив весь мир, включая самих участников революции, в том, что она пролетарская? Разве не гений человек, установивший диктатуру чиновников таким образом, что все поверили, будто это диктатура пролетариата (включая самих чиновников)? Гениальность Ленина Восленский иллюстрирует на обширном материале, фиксируя впечатляющий кафкианскими масштабами абсурдного цинизма процесс создания советского правящего класса.

С первых же глав книги читатель убеждается в том, что:
1. Идеи Ленина противоречили марксизму.
2. Идеи Ленина противоречили реальным интересам пролетариата.
3. Идеи Ленина противоречили уставу рабочей партии.
4. Ленин внушил стране идею господства номенклатуры под видом идеи о «диктатуре пролетариата».
5. Все это не мешало советским идеологам десятилетиями твердить о марксизме-ленинизме, классовой борьбе и пролетарском государстве.

Восленский описывает Ленина как бескомпромиссного лидера и холодного прагматика, точно знавшего, чем можно пренебречь, а от чего нельзя отказаться на пути к власти. Вольно трактуя основополагающие тезисы марксизма, Ленин формовал теорию под свои практические нужды. К примеру, идея государства по Марксу противоречит идее сосуществования неантогонистических классов. Государство по Марксу — признак угнетения, коммунизм предполагает его упразднение. Значит, якобы пролетарское советское государство по Марксу — машина угнетения одного класса другим, и так оно и было; это было угнетение пролетариата партийной номенклатурой.

Дальнейшее повествование строится вокруг уничтожения ленинской гвардии, когда дети революции съели своих монструозных отцов-идеалистов во имя сытого комфорта. Таким образом завершилось оформление советского правящего класса, который уже до конца СССР только дряхлел, но не менялся по сути, оставаясь классом партийных функционеров разной степени привилегированности, не имевших ничего общего с рабочим классом ни по бытию, ни по сознанию. Устройству абсурдного и громоздкого партийного левиафана, завораживающего уродливой монументальностью собственных внутренностей, Восленский посвятил вторую половину книги.

«Номенклатура» — не только скрупулезный анализ становления, функционирования и бытования советского правящего класса, но и впечатляющий пример разоблачения идеологии, подкреплявшей великую ложь о народной природе советской власти.