​​Мой друг Иван Лапшин. Почему стоит посмотреть этот фильм

Он кстати идет в кино еще два дня и если вы сходите, то точно не останетесь в накладе… А причины сходить такие.

Мережковский назвал Толстого «тайновидцем плоти». В этом словосочетании заложен парадокс выражения духа через материю. Через описание всех этих складок на лицах помещиков, рюшечек на платьях молодых графинь Толстой разворачивает загадку о человеческой душе. И шире, исследует строение космоса, устремляется в тайну мироздания. Мне кажется, похожим образом действует и Герман, но в кинематографической плоскости. Подул ветер и хлопнула дверь, задрожало стекло, кто-то кашлянул, ворочаясь в постели, старуха зашаркала по кухне, в коридоре с треском закоротила электрическая лампа, в гаснущем небе кружат черные птицы. Течение фильма развивается не в жанровых клише, восьмерках и сюжетных арках, а в таких вот, на первый взгляд, несущественных кино-наблюдениях, из которых складывается экранное время.

В этом смысле подход Германа близок к концепции «запечатленного времени» Тарковского: «Время, запечатленное в своих фактических формах и проявлениях, — вот в чем заключается для меня главная идея кинематографа». Фактические формы и проявления — это случайная реплика прохожего, запачканное грязью лицо, фактура оконной рамы в коммунальной квартире. Все должно быть достоверно и гармонично, мельчайшая неточность ведет к пошлости, рушит экранный мир и ощущение погруженности во время. «Главным для нас была не детективная интрига, не любовная история, а само то время. О нём мы и делали фильм. Передать его — было нашей самой главной и самой трудной задачей», — говорит Герман о работе над «Лапшиным».

В фильме основный массив черно-белых кадров несколько раз сменяется цветными. Происходит это внезапно, иногда при смене сцен, а иногда прямо внутри них. Сочетание ч/б и цветной пленки можно вспомнить и в «Зеркале», и в «Дяде Ване», и объяснений, почему так сделали, всегда множество, от технических до мистических. В данном случае, как мне кажется, сочетание цветных и черно-белых кадров оправдано художественными задачами. Фильм — рассказ мальчика, который вырос и вспоминает детство. Воспоминания и сны в киноязыке часто обозначаются черно-белой пленкой. Впрочем, некоторые наши воспоминания отчетливее прочих, в пелене памяти они вспыхивают яркими точками. Мне кажется, именно этот эффект «неровного воспоминания» достигается при резкой смене черно-белой пленки на цветную.

Я «Лапшина» смотрел несколько раз, первый будучи подростком (конечно, ничего не понял). Тогда фильм оставил ощущение пресной еды. Спустя несколько просмотров слово «пресный» все еще кажется уместным, но я научился различать оттенки. Ведь колодезная вода после колы тоже покажется пресной. В этом смысле забавно, что «Лапшина» показывают в торговых центрах. Этот фильм просто исключает возможность сосуществования с пространством типа того, в которое ты попадаешь, выйдя из кинозала — фудкорты, бутики, шопинг. После титров хочется схорониться в кресле перед экраном, как рак в норе, и не вылезать в этот блядушник. Герои «Лапшина» там оказаться никак не могли бы. Четверо взрослых мужиков ловят преступников, носят кожаные плащи и шинели, ухаживают за женщинами и даже залезают к ним в окна (я надеюсь, вы лазили к женщинам в окна?). А при этом их быт по углам в коммуналке, сейчас так даже студенты не живут. Это люди, которым ничего не было нужно, и при этом все было по плечу. Экранный мир, выстроенный Германом, заставляет поверить в реальность этих людей. По сути, наших с вами прадедов.

Есть в «Лапшине» и скользящая, едва уловимая тема репрессий. По крайней мере, так мне показалось в этот раз. Действие происходит в 1935, герои — сотрудники угрозыска. Ловят обычных бандитов, но четко прослеживается их суровость к врагам общества, верность идее. Лапшин два раза повторяет: «Землю очистим, насадим сад и еще сами успеем погулять в том саду!». Насадили… Погуляли.