Самой странной и по-хорошему ебанутой группировкой русского рэпа остается КОННЕКТ, а именно — Джизус, игла и УГАДАЙКТО — каким бы ни был формальный статус их объединения на данный момент. Без пяти минут поп-звезда, на пути к стадионам свернувшая в проповеднический рок; бывший националист, сменивший техничную читку на автотюновые напевы и трэппер, работающий в жанре гэнгста-комедии. Сложно сходу определить, что объединяет этих абсолютно разных персонажей, кроме географии (Киров). Однако эта связь ощущается в том, сколь бесцеременно они относятся к условностям жанра и правилам рынка.
УГАДАЙКТО, уверенно осваивая аудиторию трэп-детсада в 2019-м, внезапно переключился на жесткие эксперименты, записав мрачный альбом с иглой, тем самым пропав с радаров мейнстрим-аудитории. Схожий путь, с поправкой на масштабы популярности, проделал Джизус. У иглы, в отличие от товарищей, не было ни локальных, ни чартовых хитов. Но именно его, наблюдая со стороны, можно назвать катализатором изменений в КОННЕКТЕ — УГАДАЙКТО записал с ним целый совместный релиз, уйдя от мейнстрим-трэпа, а Джизус дрейфует в сторону иглы в лирическом плане, все больше обращаясь к социальным темам. Вот и на новом микстейпе иглы три фита, и все три — со вчерашней поп-звездой Джизусом.
Странный контраст — вот Джизус в «Вечернем Урганте», а вот он в трети треков с релиза, чье звучание мечется между паленым нойз-индастриалом (как если бы Канье записал Yeezus на оборудовании майнинг-фермы в пригороде Череповцов) и русским роком в духе «Смысловых Галлюцинаций», при этом с текстами, выдержанными в уличной злобе раннего Многоточия.
Зазор между иглой и новым трэпом настолько велик, что тут даже о противопоставлении говорить неуместно. Тут речь не о разных ветвях одного движения, а о разных движениях. Одно из них продолжает развивать идею хип-хопа, несмотря на, местами, отнюдь не хип-хоповое звучание. Второе уже давно не является хип-хопом, хоть и напоминает его формой. К какому именно относится игла — догадайтесь сами. «Никакой рефлексии, вы уебки из России, а не русские рэпперы», — игла не стесняется называть вещи своими именами. Улично прямолинеен он и в момент, когда речь о национальном кризисе (а это, как можно догадаться уже по обложке, стержневая тема релиза): «Грюндик, прости, мы все проебали, мы дети страны, которую продали».
Наличие генеалогии отличает безродных дворняжек от бойцовых псов, и свою игла обозначает предельно четко, и не одними трибьютами, но духом. В распространенной идиоме Гагарина заменяет Грюндик, и таким образом кризис страны символически увязывается с кризисом хип-хопа и шире — кризисом слова. Рыба гниет с головы, а общество — с языка. Возрождение языка как возрождение нации, и игла вместе со своими немногочисленными соратниками, ставит своей целью вернуть силу слова в жанр, в последнее время ее утративший. «Я гроза, я гроза, да я враг ваших истин, но это все не со зла, я лишь заложник своей жизни. Пусть слова ломают пасти».