(продолжение предыдущего поста) Философия советской «правящей верхушки» - «много для немногих и мало для масс» - неприятно поразила и Ирену Уайли, жену американского дипломата, работавшего в американском посольстве в Москве при прежнем после Буллите. «Безумное обилие еды, характерное для всех официальных застолий, столь разительно отличалось от пустых полок в магазинах и оскудевших рынков, было так непохоже на рацион простых людей, который состоял в основном из капусты, картофеля и грубого хлеба, что являло собой абсолютное отсутствие человеческой порядочности у советского начальства», - вспоминала она. Силиберти удивляла роскошь, которой окружили себя большевистские комиссары, удручало убожество жизни россиян и неравенство, которое он не ожидал увидеть в советской России. Что касается посла и его супруги - по выражению Дэвиса, «типичных капиталистов», - то для них многое в Москве тоже стало неожиданностью, правда, приятной. Дэвисы скоро убедились в том, что, как писал Юджин Лайонс, «в Москве большевики ведут себя подобно римским патрициям. Русские проявляют большую склонность к этому независимо от их политики». С восторгом рассказывает Марджори о приёме, который устроил Литвинов в честь министра иностранных дел Финляндии: мужчины во фраках, дамы в вечерних туалетах, стол великолепно сервирован, голубой с золотом царский фарфор «неописуемой красоты», замечательное угощение, бальный зал, отличный оркестр, «было очень весело!» Советская Россия при Сталине неуклонно движется к капитализму. В своём дневнике в письме сенатору Пэту Гаррисону, в «строго конфиденциальных» депешах госсекретарю, а потом и в интервью американским корреспондентам Дэвис утверждал, что «советы возвращаются к капиталистическим принципам, несмотря на их заверения в верности коммунизму». Аргументировал Дэвис свой вывод ростом социального неравенства, то есть отказом от идеи бесклассового общества. «Система извлечения прибыли правит Россией», - утверждал он. Особое положение правительственных чиновников и членов партии Дэвис принял за отказ от идеи «бесклассового общества». Дачи советских бонз - за аналог особняков американских миллионеров. Классовыми привилегиями, по наблюдению Дэвиса, пользуются также «писатели, артисты, даже руководители джаз оркестров», которые высоко оплачиваются и таким образом имеют возможность приобретать предметы роскоши. Все они хотят потреблять, как богатые американцы».