(продолжение предыдущего поста) «Настоящим успехом миссис Дэвис в Москве стало приглашение её на дачу к жене Председателя СНК СССР Полине Жемчужиной (Марджори неизменно называет её по фамилии мужа - «мадам Молотова»), возглавлявшей Управление парфюмерно-косметической, синтетической и мыловаренной промышленности. Среди гостей были только женщины - жены комиссаров, причём все они работали: хозяйка, «мадам Молотова, мадам Чубарь, мадам Крестинская, мадам Стомонякова». Миссис Дэвис оставила в альбоме несколько строк о даче Молотовых и продиктовала мужу свои впечатления, которые он включил в книгу: «Дом современный, большой, довольно простой. Хороший вкус - обстановка подходящая, хотя ощущения уютного, обжитого пространства нет. Прихожая, большая лестница, гардеробы, т.д. Гостиная просторная. Никаких фотографий или безделушек. Большая столовая, огромные створчатые окна. Стол украшен цикламенами - 3 дюйма каждый. На полу восемь или десять кадок с кустами цветущей сирени - белой и бледно-фиолетовой. На столе самые разнообразные закуски. Ланч обильный, множество блюд: три мясных, шесть рыбных». Для Силиберти поездка на дачу Молотовых стала событием по-своему не менее важным, чем для миссис Дэвис, недаром он посвятил ему целую главу своей книги («Дворецкого Молотовых скрягой не назовёшь»). Подобно миссис Дэвис, он тоже внимательно изучал, как живут советские комиссары и их жёны, подмечал детали и, хотя за одним столом с ними не сиживал, многое для себя понял. Чарли прикинул, что усадьба Молотовых раза в два больше, чем усадьба миссис Дэвис на Лонг Айленд (тоже не маленькая - «около 200 акров», уточнил он), а дом - по крайней мере не меньше, чем у неё. Теплиц у комиссара так много, что Чарли не удалось их сосчитать («у миссис Дэвис их четыре», ещё раз уточнил он). Больше всего поразило Силиберти угощение: «Что это был за ланч! Еды мне предложили столько, что мне и за неделю всего не съесть. Пять рыбных блюд, пять - мясных, самые разнообразные салаты, вина, ликёры. От вина я сразу отказался, я не пью на работе. Да, это был настоящий банкет». Впервые в жизни Чарли видел «салат, похожий на букет цветов». «Никогда не забуду такого угощения, - заключил он, - я ел в некоторых из самых богатых домов Америки и могу сказать, что советские кушанья лучше. Кроме того, дворецкие в Америке - любители по сравнению с дворецким мадам Молотовой». На обратном пути в машине Миссис Дэвис и её секретарша Эдит Уэллс делились впечатлениями от визита на комиссарскую дачу. «Вы заметили крем для бритья Barbasol в ванной?», - спросила у своей спутницы миссис Дэвис, которую удивило, что советский комиссар пользуется американским кремом, который был тогда очень популярен в США. Всю дорогу они разговаривали, но Чарли не прислушивался: он «глубоко задумался», и суть его размышлений свелась к следующему: «Эти комиссары отлично устроились». Он вспоминал русских, работавших в обслуге посольства, которые забирали домой всё, что не доедали американцы, старушку, которая не могла прийти в себя от счастья, когда он подарил ей пачку чая, своего русского знакомого, который просил принести ему банку американских мясных консервов. Ещё один знакомый из русских пригласил его на обед, но еда была такая, что Чарли лишь «из вежливости потыкал вилкой», но заставить себя есть не смог. Однажды, возвращаясь из очередной загородной поездки посла, он увидел поразившую его картину: женщины стирали бельё в проруби».