У историка Александра Эткинда в его книге «Внутренняя колонизация. Имперский опыт России» есть важное замечание о том, что нынешняя нефетегазовая рента в России очень похожа на меховую ренту – по принципу устройства такого ресурсного государства: «В российской истории было много моментов, когда частные люди и государство получали выгоду от добычи сырья – соли, древесины, железa, зерна. Но в России было только два периода общей зависимости государства от моноресурса, два периода ресурсной зависимости: эра пушнины и эра нефтегаза. Хотя между ними нет исторической преемственности, у этих периодов много сходства. Зависимость государства от таких ресурсов делала трудовое население излишним. Для добычи, хранения и транспортировки безопасность была более важна, чем свобода. Мы знаем, чем кончилась первая ресурсная зависимость: Смутным временем. Истощение пушного зверя в России и спад международного спроса на него, вызванный технологическим развитием в Европе, вызвали экономический кризис, за которым последовала череда религиозных, военных и династических конфликтов. Кризис вынудил государство к радикальному изменению московских нравов, выбору новой династии голосованием, импорту европейского просвещения и формальному установлению империи. Государство перенаправило свою колонизационную деятельность с богатых мехом восточных лесов на богатые зерном южные степи, а потом на богатое шёлком Закавказье и богатую хлопком Среднюю Азию. Но ничто, кроме нефти, не сравнилось с пушным промыслом по прибылям, устойчивости бизнеса и обретенному величию государства». Но если высшему начальству при меховом и нефетегазовой ренте не нужно население – то это счастье для самого населения. Верхи и простолюдины живут сами по себе, не особенно пересекаясь интересами. Самое же жуткое время в России, наоборот, когда люди требовались начальству. Это время худосочных, малорентабельных отраслей – железо, зерно, пенька и лес. Именно в такие периоды был пик крепостничества (фактически рабства) при балтийском периоде империи (от Петра I и далее) и его второго издания в виде колхозов, прикрепления к заводам и ГУЛАГа при Сталине. Такие отрасли требовали дешёвого или вовсе бесплатного труда. Потому я бы особо не радовался, как многие с обеих сторон (ультраоппозиционности и ультралоялизма) – что «вот Россия слезает с нефтегазовой иглы», т.е. с очень маржинальной ренты, при которой начальство относительно доброе к населению. Переход к другим более трудоёмким экспортным отраслям приведёт к озлоблению верхов, точнее к их ожесточению и сверхконтролю за низами.