Возвращаясь к вчерашней теме сходства Пруссии и России, их пути к капитализму. Что ещё роднило два государства? Это жесточайшие правила освобождения от крепостничества. В России это были выкупные платежи, по которым крестьяне должны были выплатить помещику 2,5-4 цены своего земельного участка. Если бы не Революция, эти платежи в рассрочку затянулись до 1940-х годов, т.е. с помещиками расплачивались за земли уже правнуки крепостных. Похожим образом шла расплата бывших крепостных крестьян в Пруссии. Австрийский социал-демократ Герц в своей книге «Капитализм и земледелие» (1900 год) писал, что «при отмене крепостного права селяне в большинстве своём были либо вовсе лишены возможности выкупить наделы, либо разорены грабительским условиями выкупа - уплатить помещику-юнкеру 25-кратную стоимость годичной ренты или уступить ему от трети до половины надела. Такое грабительское освобождение от крепостничества неизменно выразится в радикализации прусских крестьян». И эту радикализацию у русских и прусских крестьян мы знаем. У первых это выразилось в анархо-коммунизме 1917 года – причём в великорусском ядре (Нечерноземье), ставшем оплотом большевизма, где были самые большие выкупные платежи (самые низкие, кстати, на Украине). У прусских крестьян – в национал-социализме. Уже писал со ссылкой на книгу английского экономического историка Адама Туза, что опорой нацизма в начале 1930-х стали прусские крестьянские территории. А теории и практики нацизма вырабатывались в Министерства сельского хозяйства Третьего Рейха. Так нерешённый или плохо решённый крестьянский вопрос воздействует на Историю.