(продолжение предыдущего поста) Теперь ближе к СССР (и России как наследнице). Как однажды очень метко сказал мой старинный друг Митя Ольшанский, «Великую Отечественную выиграл русский крестьянин и еврейский комиссар». Если шире посмотреть на это высказывание, макросоциологически, то войну выиграли архаики и нарождающиеся представители постиндустриальной экономики (экономики знаний и сервисов). Между ними были мещане – представители Модерна – и в основной своей массе они либо нейтрально наблюдали со стороны войну, либо вообще ждали Гитлера. В Москве бронь имели 52% мужчин призывного возраста. Из деревень забрали 94% мужчин призывного возраста. Около 70% горожан, попавших в армию, были далеки от фронта – обслуживали аэродромы, тыловое снабжение, рембазы, госпитали и т.д. В Толкователе приводил донесения сталинской охранки времени ВОВ, как высшая и средняя интеллигенция ждала Гитлера – от Лебедева-Кумача до Новикова-Прибоя. В своих дневниках радостное ожидание Гитлера зафиксировал писатель Михаил Пришвин. В автобиографии художник Валентин Воробьёв описывает, как почти всё Суриковское училище осенью 1941-го ждало немцев, а преподаватели рисовали уже портреты Гитлера. При первой возможности оказавшаяся на оккупированных территориях интеллигенция искала возможность уйти вместе с немцами в Европу – как, к примеру, это сделала жена поэта Хармса и жена и дочь писателя-фантаста Беляева. В услужение Гитлеру на оккупированных территориях в основном шёл тот же класс – городские мещане и интеллигенция. На оккупированных территориях в сопротивлении участвовало около 8% населения, столько же, 8%, было коллаборационистами. Остальные 80% населения продолжали жить своей жизнью. Основная масса российской эмиграции в Европе выступила за Гитлера или тоже безучастно пыталась жить прежней жизнью. Любая война – это ужасная трагедия, и она не должна повториться. Старые фронтовики это помнили. Но реальных участников ВОВ в России осталось не более 30 тыс. человек, а новые поколения этого уже не понимают.