(к предыдущему посту) Генуя извлекла и второй урок из поражения от Венеции и потери Евразийской транзитной торговли. Республика к тому времени накопила много денег (тот самый первоначальный капитал – двигатель модернизации), и этому капиталу было тесно в Генуе. Он рвался наружу. При капитализме переизбыток денег взывает к экспансии. И генуэзская буржуазия нашла, куда вкладывать капиталы и с их помощью брать территории под контроль: «В северо-западном Средиземноморье Генуе не давали развернуться каталонцы и арагонцы. Тем не менее, как отмечает Джон Эллиотт, пока между генуэзским государством и Каталоно-Арагонской федерацией в течение большей части XV века велась вялая война, генуэзский капитал одержал верх над каталонским капиталом на всём Иберийском полуострове. Самая первая победа была одержана в сфере высоких финансов. Генуэзские купцы-банкиры поспешили воспользоваться возможностью, появившейся после краха ведущих частных банков Барселоны в начале 1380-х годов, и стали главными финансистами в иберийском регионе. Однако наибольшее значение для последующего возвышения Генуи имел захват кастильской торговли. Рост шерстяной торговли в Кастилии создал новые коммерческие возможности, которыми каталонцы, ведущие борьбу на много фронтов, не смогли воспользоваться. Не они, а генуэзцы селились в Кордове, Кадисе и Севилье, заключили прочный союз с Кастилией и установили контроль над вывозом шерсти из южных портов Испании. Заняв этот плацдарм, генуэзцы могли без особого труда захватывать следующие стратегические пункты в кастильской экономике и таким образом расчистить себе путь к последующему участию в прибыльной торговле между Севильей и кастильской колониальной империей. Генуэзское преобладание оказало решительное влияние на ход испанского развития в XVI веке. Если бы не генуэзцы, а каталонцы победили в борьбе за внедрение в кастильскую торговую систему, вся история объединенной Испании пошла бы по совершенно иному пути». (Тут надо в очередной раз напомнить, что Христофор Колумб был генуэзцем)