Продолжаю читать автобиографию великого российско-американского социолога Питирима Сорокина. После высылки из Советской России в 1922 году он недолго прожил в Берлине, а потом переехал в Прагу. Его наблюдения за жизнью российской эмиграции: «Многие эмигранты всё ещё верили в неминуемый крах коммунистического режима и ожидали скорого возвращения на родину. Соответственно, они были в основном заняты политическими делами и строили планы будущего переустройства родной страны. Со своей стороны, я имел серьёзные сомнения относительно скорого падения правительства коммунистов и был твёрдо уверен, что будущее России определит русский народ у себя дома, а не эмигранты, как бы высок ни был их умственный и культурный потенциал. В соответствии с этими взглядами я посвящал только малую часть своего времени политическим проблемам и вовсе не участвовал в мелкой грызне между эмигрантами. Основное внимание я уделял занятиям наукой. Загруженность работой уберегла меня от пустой траты времени в бесплодных политических спорах, обычных для всех беженцев всех великих революций. В последующие годы я не раз наблюдал среди польских, латышских, литовских, венгерских, немецких, кубинских и других политических эмигрантов ожидания, надежды и раздоры, идентичные таковым у части русской эмиграции. Как и русские неприкаянные беженцы, многие из этих более поздних эмигрантов бредут печальной и жестокой дорогой изгнания, которая разбивает их надежды и ожидания. Зачастую озлобленные и разочарованные, эти люди мучительно живут и бесследно исчезают, умирая в чужой стране». Как и многие другие «технократы», Сорокин рано понял, что для саморазвития надо уезжать не только из мирка эмигрантской грызни, но и вообще из Европы. Саморазвитие можно получить только в США.