Вчера писал про первые в России политэкономические взгляды Семёна Десницкого – развиваться способны только народы вокруг незамерзающих портов и с большими капиталами. Потому России бесполезно стараться стать страной с передовым производством – надо просто пахать землю и рубить лес. https://t.me/tolk_tolk/15510 В первой половине XIX века они стали государственной доктриной. Доктор экономических наук, сотрудник Института экономики РАН Георгий Гловели в своей книге «Геополитическая экономия в России: от дискуссий о самобытности к глобальным моделям (XIX в. — первая треть XX в.)» пишет об этой доктрине: «Первый российский академик-политэконом А.К.Шторх не видел ничего предосудительного в том, если земледельческая Россия предоставит «права рукоделия и торговли» более передовым и богатым западным державам. Первый российский университетский профессор политической экономии X.Шлёцер (видел Россию) как обширную страну с плодоносными землями, которые «призывают труд земледельца и обещают ему выгоду несравненно большую, чем прочие работы» (1821 год). С начала XIX века (и до самого распада Российской империи) зерно с чернозёмной полосы заняло первую позицию среди российских статей экспорта. Растущий вывоз хлеба был результатом переселения немецких колонистов в черноземное Поволжье и особенно освоения Новороссийского края после присоединения Крыма. Бесперебойное обеспечение хлебом столицы Империи было первоочередной целью усовершенствования сети внутренних водных сообщений в европейской части страны. Автор трёхтомного «Опыта о народном богатстве, или О началах политической экономии» (1847) камер-юнкер А.И.Бутовский указывал на широкую полосу черноземных почв как на «золотое дно» земледельческой России. Он, также как Шлёцер и Шторх, отвергал протекционное поощрение «мануфактурных промыслов». Выделяя в первую очередь удобства сообщения, он объяснял превосходство Европы над прочими частями света прежде всего выгодами водного транспорта («в приморском положении кроется вся тайна богатства и могущества нации») при расположении по течениям судоходных рек и особенно там, где море «с любовью омывает материк, образуя большие заливы и притекая вовнутрь земель». «Обеспечительные выгоды природные» зависят также от климата и состава грунта — внешнего, почвенного и внутреннего, геологического». Также Бутовский особо подчеркнул связь промышленного лидерства Англии и Бельгии с изрядными запасами каменного угля в этих двух странах. Называя железные дороги «удивительным изобретением, которому не видим подобного в летописях мира», сближающим «населённости, разлучённые пространством, быстрее и дешевле всякого другого пути сообщения», отмечая данный ими импульс «огромному движению промышленности» и «успехам в разделении занятий», Бутовский, однако, остался чужд идее «национальной ассоциации производительных сил» Листа. Признавая, что мануфактурная промышленность «наиболее снискивает силы и могущества» в разделении труда и употреблении орудий и машин, он отрицал необходимость покровительства ей и утверждал, что промышленные успехи отнюдь не обязательны для высокой степени просвещения — её можно достичь и на основе земледелия, как в Китае(!)».