Несколько раз писал, но ещё раз повторю о том, что историческое великорусское ядро – очень бедная сырьевая территория. Мы сейчас привыкли к тому, что в России есть вся таблица Менделеева, но это всё выяснилось и тем более стало активно разрабатываться только со второй половины XIX века – когда пошло освоение Урала и Сибири. Если же говорить о времени до петровской модернизации, то на Руси не было своего золота, серебра, меди, олова и др. обиходных металлов. Железные месторождения были мелкие и очень плохого качества – с т.н. «болотной рудой» (с низким содержанием железа и затратой энергии и труда в 2 раза выше, чем на выплавку железа из богатых руд Европы). Проблемы были даже с хорошими глинами для кирпича. Чрезвычайная сырьевая бедность (вместе с бедными почвами и большими расстояниями) тоже обусловили возникновение жесточайшего авторитаризма, т.е. вечной мобилизационной экономики. А что такое, например, отсутствие медных месторождений в то время? Это отсутствие артиллерии. Хорошая статья на эту тему – экономистов Алексея Кузнецова и Игоря Кришталя из РЭУ им. Плеханова в журнале «Экономическая история», №4, 2018. Поставки меди на Русь контролировала Ганза и особенно город Любек, чуть позднее, с XVII века – Швеция. Русь была поставлена в зависимое положение от пошлин – европейцы могли накладывать какие-угодно пошлины или вовсе останавливать поставки меди, диктуя политическое поведение Московии. И Московии приходилось подчиняться – медь больше неоткуда было взять. Тогда же зародился принцип «спецопераций» и в торговле. Например, чтобы обойти шведские пошлины в 200% к цене меди в Европе, была придумана такая спецоперация: «Купцы старались обойти ограничения и разработали схему необлагаемого товара. Русские предприниматели стали требовать за товар (пушнина, дёготь, пенька, воск, лён и т.д.) расчёт только в мелкой медной разменной монете (а не как ранее – серебром или золотом). Здесь стоимость материала соответствовала номиналу, что было на руку русским купцам. «Шкилевые» деньги бочками вывозили в Россию, где их отправляли на переплавку. Для определения количественной составляющей «импорта капитала» интерес представляют сведения тихвинской таможни: только за три дня февраля 1637 г. был пропущен 81 пуд медной монеты. Упомянутые факты подтверждаются и многочисленными археологическими находками в Северо-Западных областях России. Описаны десятки кладов, содержащих до тысячи шведских монет XVII в. Причём монета была только шведской и только медной, чаще всего был представлен фьюрк, достоинством четверть эре». Но правители Московии всё время искали и другие выходы из ситуации. Из заметки экономистов можно увидеть, что модернизация в артиллерии и горно-заводском деле у нас с XV века шла за счёт западных мастеров и технологий: «В 1475 г. Иваном III были приглашены итальянские литейщики, которые построили в стране первые «пушечные избы», и сведённые к 1547 г. в единый производственный комплекс – Пушечный двор». Для поиска руд тоже выписывали западников: «Ещё в 1482 г. Иван III получил возможность объединить свои усилия с капиталом проводника Ренессанса в Венгерском королевстве – Матьяшем Хуньяди. Для этого он отправил к королю думного дьяка Федора Курицына под предлогом ратификации заключенного между двумя государствами договора. В поручении посланнику, помимо прочего, значилась просьба прислать в Россию горных мастеров, искусных в добывании золотой и серебряной руды. Карамзин упоминает двух немцев, Ивана и Виктора, которые в марте 1491 г. составили компанию возглавляемой Иммануилом Греком экспедиции в Печорский край. Выехав из Москвы 26 марта, они обнаружили руду в начале августа, к исходу октября возвратились на доклад государю. Руду действительно удалось обнаружить на р. Цильме, верстах в двадцати от её левого притока Космы и трёхстах – от Печоры». (продолжение в следующем посте)