Продолжая читать знаменитого американского политтехнолога Сола Алински. Он не был сторонником радикальных действий протестующих, как и его единственный заказчик за всё время его политттехнологической карьеры – Демпартия США. «Сжигать надо тюрьмы, а не дома. Если у вас нет возможности сжечь тюрьму, не надо идти в радикализм». Как пример он приводит пару случаев из кампаний 1950-х годов у себя в Чикаго, которые позволили протестующим добиться результатов: «Когда мы не могли добиться адекватной организации уборки мусора в одном из чёрных районов, потому что город заявлял, что у них нет на это денег, мы помогли их найти тем, что собрали весь наш мусор и вывалили его на лужайку перед домом члена городского управления, избранного от этого района. Регулярный вывоз мусора восстановился через 48 часов. В другой раз, когда Дали (мэр Чикаго) откладывал принятие решений по поводу нарушений строительных правил или санитарных норм, мы пригрозили, что выпустим тысячу живых крыс на ступеньках городской администрации. Дали понял нас, и мы получили что хотели. Такие тактики не прибавляли нам популярности, но они работают, позволяют добиваться результата на краткосрочной дистанции». Писал ранее, что в 1950-е Демпартия, видя, что всё больше отстаёт от Республиканцев, провернула большую операцию по привлечению чёрных в ряды своих избирателей. Одним из исполнителей был Алински. А в 1960-е Демпартия провернула операцию, участником которой тоже был Алински, по привлечению испаноязычных (с тех пор чёрные и латиносы преимущественно голосуют за Демов). Также Алински уже в 1960-е обратил внимание на важность появления «эффекта Стрейзанд» - за 40 лет до того, как этот эффект так обозвали. Неуёмная борьба начальства против политических противников приводит к обратному результату. Верх мастерства политика – заставить начальство так действовать, тогда при умелой контригре успех вам обеспечен. Алински приводит пример, как он работал в моногороде Рочестер в штате Нью-Йорк в 1964 году. Городом фактически владела компания «Кодак» - её завод был градообразующим. Негры, занимавшие там низшие должности, однажды подняли бунт. Алински приехал урегулировать конфликт: «Чёрное меньшинство, эксплуатируемое «Кодаком», в конце концов устроило беспорядки, которые почти уничтожили город. Бунт был подавлен Национальной гвардией. Как следствие этих событий, городской совет церквей – собрание либеральных священников, преимущественно белых – пригласил нас организовать чёрное комьюнити и согласился оплачивать наши расходы. Сначала чёрные не проявили к нам никакого интереса, но старый добрый истеблишмент в очередной раз пришёл на помощь, проявляя к нам негативное отношение и тем самым перерезая себе горло. Как только о приглашении стало известно, городские власти зашлись в пароксизмах гнева. Две местные газеты обозвали меня подрывным элементом; городская радиостанция посвятила мне передачу, в которой объявила, что те священники, которые пригласят меня, лишатся бесплатных воскресных объявлений на ней. Фонд, который обещал поддержать наше приглашение, тут же объявил, что отказывается от финансовой поддержки этого проекта; Совет церквей тут же отозвал своё предложение, а несколько его членов подали в отставку. Истеблишмент действовал так, будто у их дверей поставил шатёр Чингисхан. Слушая публичные высказывания, вы могли бы подумать, что я в свободное время скармливаю отраву собакам-поводырям слепых людей. Разумеется, это было самое лучшее, что городские власти могли сделать для меня. Мгновенно чёрное население проснулось от апатии и начало выражать нам поддержку: «Мы хотим видеть того, кто сводит с ума этих выродков!». Лидеры движения за гражданские права чёрных, местные организации и священники плюс 13 тысяч жителей подписали петицию, в которой просили меня приехать. Получив такую поддержку, я понял, что «процесс пошёл».