Начал читать большое, на 70 страниц, интервью Сола Алински «Плейбою» в 1972 году. Это было последнее интервью Алински, через несколько месяцев он умер (до сих пор подозревают, что ему помогли уйти при помощи отравления). Алински – основатель американских гонзо-политтехнологий, т.е. работы «с трудным электоратом»: с людьми с городского дна, с бандитами, замкнутыми этническими и религиозными группами, с фанатичными радикалами (что правыми, что левыми). В США у политтехнологов он считается легендой. Кампания Барака Обамы на президентских выборах была построена на заветах Алински. После окончания Чикагского университета в середине 1930-х Алински начал работать в качестве организатора в Конгрессе производственных организаций – довольно радикальной Федерации профсоюзов (что такое американские профсоюзы 1930-х? не только стачки, но и драки, рэкет, саботаж, связи с мафией) В 1939 году его впервые нанимает истеблишмент (губернатор штата Иллинойс Адлай Стивенсон) – «работать с трудящимися» на окраине мясоперерабатывающих предприятий в чикагских трущобах (через их недовольство свалить руководство мясокомбинатов). Далее карьера Алински была обеспечена. Алински считал, что политтехнолог должен выйти из той среды, с которой он работает. И вообще 80% успеха или неуспеха будущей жизни закладывается в детстве и юности. Чему ты там научился – тем и занимайся. В этом интервью Алински (кстати, его родители – еврейские эмигранты из России) приводи интересный пример, как в детстве его формировала «среда»: «Самая большая вражда у нас была с поляками. В 1918-1919 гг., когда я был подростком, у нас шла регулярная война с ними. Между нашими районами была невидимая граница, и если еврейская девушка переходила эту границу, ее могли изнасиловать прямо на улице. Время от времени наше противостояние переходило в полномасштабные военные действия. Я помню, как сотни поляков приходили громить наш район, и мы забирались на крыши, вооружённые кирпичами, кастрюлями с кипятком и рогатками, совсем как в Средние века. Полицейские были из ирландцев, и они одинаково ненавидели обе воюющие стороны, так что полякам и евреям от них доставалось одинаково. Вот так работал «плавильный котёл». Сегодня в Чикаго итальянцы, поляки, евреи и ирландцы помирились и объединились против чёрных. Я начал воевать с системой с семи-восьми лет - когда я видел табличку «По газону не ходить», то из противоречия я нарочно топал по нему. Я помню, когда мне было лет 10 или 11, раввин давал мне задание читать Тору и потом проверял меня, задавая вопросы. Однажды я прочёл ему три страницы подряд без ошибок в произношении, и вдруг на книгу сверху упал цент. Я взглянул на раввина, и он сказал мне, что это Б-г наградил меня за успехи. Чёрт! Я был поражен! Весь этот день и всю ночь я думал об этом. Я не мог заснуть от возбуждения и прокручивал в уме все возможные объяснения. На следующий день раввин приказал мне продолжить чтение, но я отказался. Я просто стоял и молчал. Он спросил меня, почему я молчу, и я сказал: «В этот раз либо 10 центов, либо ничего». Он размахнулся и ударил меня. Я пролетел через всю комнату и приземлился в её углу. Раввин стал проклинать меня вплоть до четвертого поколения: я восстал против Б-га! Однако ничего не случилось, небеса не разверзлись, и гром не грянул. Ровно ничего не произошло, только фанатичный раввин был на грани апоплексического удара. Однажды отец опять начал меня наказывать, размахивая своим ремнём: «Ты знаешь, что будет с тобой, если ты опять это сделаешь?», я спросил сквозь слезы: «Ну и что же случится?». Он открыл рот и не знал, что сказать. Он был абсолютно не готов к ответу. Я извлёк для себя урок: Власть – это не то, чем истеблишмент обладает на самом деле, а то, чем он обладает по твоему мнению».