У одного из лучших российских социальных антропологов и экономических географов Симона Кордонского в его книге «Россия – поместная федерация» есть интересное наблюдение, почему «на местах» не выгодно богатеющее население: «Существование независимых производителей товаров и услуг создает у «реальных» властей ощущение неполноты их власти во многом потому, что частные предприниматели выпадают из сословной организации социальной жизни и её регулятивов, формируя особое классовое социальное пространство расслоения по уровню потребления. Неприятие властью рынка и рыночных отношений поддерживается ещё и ненавистью представителей рентного населения по отношению к «олигархам». Действительно, как может какое-то «ИЧП Пупкин» действовать не так, как нужно местному чиновнику и пенсионеру, а так, как требует рынок? И как может владелец этого ИЧП иметь «иномарку», а не ездить на «Жигулях», «как все»? Независимые производители нарушают тот порядок вещей, который «реальным» властям, независимо от их ориентаций и политических устремлений, позволяет прибедняться перед «центром», с одной стороны, и перераспределять ресурсы в пользу тех, кого они считают достойными, кому они доверяют и кто с ними «делится по справедливости», «откатывает», – с другой. Предприниматели, там, где они остались, сейчас с трудом выживают в «реальных» и «всамделишных» конфликтах с местными властями и представителями бюджетной корпорации борцов с коррупцией. Они порождают потоки товаров и денег, не контролируемые властью, создают зоны локального видимого процветания (богатые усадьбы фермеров и торговцев, не являющиеся поместьями, например) на фоне демонстративной обделённости ресурсами, так необходимой губернаторам и мэрам для обоснования необходимости предоставления им дополнительных бюджетных ресурсов. И чиновники в каком-то смысле правы, перераспределяя собственность в свою пользу и в пользу доверенных лиц, так как независимый поток ресурсов по факту существования демонстрирует неполноту их ресурсной власти. Их не устраивает сам факт существования другой, «живой экономики», которая потенциально независима ни от «реальной» власти, ни от «всамделишной» системы отношений. Поэтому сейчас завершается селекция муниципальных чиновников, элиминировавшая мэров-предпринимателей и заместившая их мэрами просителями ресурсов у губернаторов и федеральных властей. Наполненный и потому относительно независимый муниципальный бюджет ни в коем случае не устраивает региональные власти. Ведь такой бюджет может означать и политическую независимость муниципалитетов от региональных властей, а следовательно, и административную независимость, что региональными властями – вполне естественно – воспринимается как покушение на святое, на их власть «на самом деле». Те муниципалитеты, которые вопреки всему сформировали относительно независимую от региональных властей финансовую базу, подвергаются «в реальности» бесконечным проверкам, наездам, уголовным преследованиям муниципальных служащих. В результате заботы о благе народа доля рентного (находящегося в той или иной форме на иждивении государства) населения растёт – как вследствие старения, так и увеличения количества людей, о которых государство заботится».