У школы советского экономического экономгеографа Исаака Маергойза есть интересная идея о том, что не только вход в глобализацию, но и освоение Сибири Россия проделала как младший партнёр англо-голландцев (а позднее – уже одних англиан). И вообще развитие России было производным от развития Англии. (продолжаю читать книгу Института географии РАН «Географическое положение и территориальные структуры: памяти И.М. Маергойза»). «В 1525 г. в Риме посол Василия III Иоанновича Дмитрий Герасимов сообщил Павлу Иовию о том, что из Европы в Китай можно пройти водным путём через северные моря. Благодаря книге Иовия о Московии и посольстве Герасимова идея Северо-Восточного прохода стала известной и весьма популярной в Западной Европе. Особенно в Англии и Голландии, так как южный путь в Индию и Китай в то время монополизировала Португалия, а западный (как ещё считалось) – Испания. Франция же искала Северо-Западный проход, поэтому путь на северо-восток выглядел для англичан и голландцев шансом найти свое направление торговли с Китаем. Эти поиски и привели в последней трети XVI в. к установлению непосредственных морских связей Западной Европы с Россией. В Англии после возвращения капитана Ричарда Ченслера из Москвы в 1555 г. была создана Московская компания, ей покровительствовал Иван IV Грозный. Англичане везли в устье Северной Двины сукна, оружие, серу, селитру, свинец, а вывозили «корабельные товары» – пеньку, лён, воск, дёготь, – и, конечно, меха. Московская компания монополизировала в Англии поставку флоту русских канатов, признававшихся в то время лучшими. К концу 1560-х гг. устья Северной Двины достигли антверпенские купцы, а за ними и голландцы, благодаря которым в Россию стало поступать серебро, преимущественно в монетах. Так в последней трети XVI в. сложилась и затем нарастала торговля России с англичанами и голландцами, которые стремились стать единственными посредниками в снабжении других стран русскими товарами – «корабельными» и мехами – в обмен, в частности, на серебро. Россия начала с роли пассивной, принимающей стороны. Для обслуживания этой торговли при устье Северной Двины на месте Михайло-Архангельского монастыря в 1584 г. заложили город Архангельск, надолго ставший основным морским портом Русского государства. Это первый важный акт развития под влиянием глобализации, послуживший базой для дальнейших шагов территориального развития – освоения Сибири. Архангелогородцы вместе с устюжанами и вологодцами составили костяк первопроходцев, осваивавших Сибирь, а позднее –и северо-запад Америки, вплоть до Ново-Архангельска на Аляске. Стимулом и ресурсной базой невероятно быстрого продвижения, когда за полвека был пройден путь от Урала до Тихого океана (Охотск основан в 1647 г., более чем на полвека раньше Санкт-Петербурга) явилось самое активное участие России в формировании глобального рынка мехов. В 1601 г. на границе Западной и Восточной Сибири строится пушная фактория Мангазея. А в 1608 г. на другой стороне Атлантики – очень похожий на неё Квебек. Меха поступают в Европу из Азии и Америки, их рынок формируется как глобальный. Пушнина была тогда самой доходной статьей русского экспорта, попадавшего в Западную Европу через Архангельск. В середине XVII в. только русско-голландские сделки оценивались уже в 2 млн. флоринов в год, при общем внешнеторговом обороте Соединенных провинций 75–100 млн. флоринов. На востоке Европы Россия победила в Северной войне Швецию (союзницу Франции), которая контролировала бассейн Балтийского моря с его ресурсами «корабельных товаров» и зерна, необходимыми для океанского мореплавания и колониальной экспансии. Теперь Англия стремилась интенсифицировать вывоз этих крайне нужных ей товаров через балтийские порты Российской империи (но не допустить её доминирования на Балтике). Рынок зерна открылся для России, по сути, сразу как глобальный. В этой торговле надолго сошлись интересы элит Англии и России».