(к предыдущему репосту) У нас глаз сильно замылен россиецентричностью в Гражданской войне и вообще истории первой половины ХХ века. Обычно делаю интересные выписки из прочитанных книг, а тут забыл – про книгу английского полковника Джона Уорда «Британская военная экспедиция в Сибирь, 1918-1919». Восполню пробел. В изложении полковника Уорда, чей батальон участвовал в Гражданской войне от Владивостока и Харбина до Екатеринбурга, Гражданская война представляется продолжением Первой Мировой на всей территории России. Условно, большевики – это прокси-сила немцев, белогвардейцы – прокси-сила Антанты. Самостоятельная третья сила (скорее, ориентированная на США) – чехословацкая армия. Отдельная тема – как чехословаки определили исход Гражданской в военном смысле (в дипломатическом – желание США оставить власть за большевиками). Уорд очень часто описывает, как встречается на полях Гражданской войны с немцами, австрийцами и венграми, вплоть до Дальнего Востока. Именно их офицерство и унтер-офицерство вместе с царскими офицерами были цементирующей силой Красной Армии до конца 1919 года, в самое трудное время для большевиков, пока РККА более или менее сама не научилась воевать и вообще не выстроила военное дело. Вот описание английским полковником Уордом исхода одной битвы около Байкала в октябре 1918 года: «Мы остановились у станции Байкал, чтобы взять запас воды и топлива, и видели последствия взрыва. Огромный пароход был практически уничтожен. Из каждой щели его корпуса и из каждого разбитого вагона на станции вылезали немецкие и австрийские военнопленные. Они подчинялись молодому немецкому офицеру, который очень сухо отдал честь, когда мы проезжали мимо. Среди этих людей царила уверенность, что мы едем в сторону Германии, а значит, на смерть. Никто из них не сомневался, что Германия выиграет войну и уничтожит не только Англию, но и Америку. Про Францию они и вовсе не думали, считая её съеденным куском. Квартирмейстер капитан Болтон спросил у пленного: «А что, если Германию разобьют?» - «Тогда, - ответил он, - я больше никогда не вернусь в Германию». Мы встречали тысячи немецких пленных в России, и все они описывали нас как единственного и злейшего врага их страны».