Сегодня много говорят о пошедшей вспять глобализации, но этот процесс, как ни покажется странным, экономически оправдан. Самое выгодное – это мини-глобализация внутри большого блока. Продолжаю читать работу Института географии РАН «Географическое положение и территориальные структуры: памяти И.М. Маергойза». И исследованием этого механизма одним из первых в мире – ещё в 1960-е – занялся как раз великий советский экономгеограф Исаак Маергойз. Он пристально изучал взаимодействие внутри соцблока (много работал в Венгрии, Чехословакии и ГДР), из которого вырос СЭВ. Его расчёты во многом и убедили власти СССР создать такой единый экономический соцблок. Примерно в это же время великий мир-системщик Иммануил Валлерстайн пришёл к такому же выводу – будущее за едиными макросоюзами. И даже вывел нижний порог «рентабельности» такого союза – 400-450 млн. человек. Население стран СЭВ удовлетворяло такой цифре. Сейчас удовлетворяет население ЕС, население Северной Америки (США+Канада+Мексика), Китая, Индии и в теории – единой Южной Америки (население на 2021 год 438 млн. человек). Расчёты показали, что и во время расцвета глобализации (в начале ХХ века и после 1980-х) страны предпочитают торговать внутри таковых макросоюзов, а вовсе не с дальними странами: «На экономическое значение расстояния для внешней торговли указано в классическом труде А.Леша «Пространственная организация хозяйства». Необычно высокую долю внутриевропейской торговли Леш связывает именно с воздействием на её объем расстояния. Согласно приводимым им данным, в 1909 г. 70% экспорта европейских стран направлялось в другие страны Европы, внутри неё покрывалось и 62% импорта. К 1928 г. значения уменьшились до, соответственно, 65 и 55%. Однако это сокращение не означало перехода к долговременной тенденции роста дальних связей: семь десятилетий спустя (в 2001 г.) доля внутрирегионального экспорта и импорта в Европе превзошла даже цифры начала ХХ в., достигнув, соответственно, 82% и 78%. По расчётам Дэвида Хаммелса, каждый дополнительный день, потраченный на доставку, снижает вероятность использования данного поставщика заказчиками на 1-1,5%, а каждый сэкономленный день эквивалентен сокращению ставки адвалорного таможенного тарифа на 0,8%. Это значит, что объём торговли на расстоянии в 8000 км будет на 90% меньше, чем на расстоянии в 1000 км. Аналогичный уровень «трения пространства» наблюдается и при других видах экономических взаимодействий: инвестировании, передачи технологий. Расстояние влияет не только на конкретные материальные взаимодействия в виде потоков людей, товаров и услуг, но и на процесс экономического развития в целом посредством системы невещественных связей. Например, установлено, что экономическая динамика страны зависит от положения дел у её соседей. В частности, стабильному экономическому росту способствуют не только собственные, но и соответствующие институты соседних государств (Bosker, Garretsen, 2006). Международный товарообмен по сей день характеризуется высокой концентрацией в определенных группах стран. В течение десятилетий крупнейший в мире объём товарооборота приходится на США и Канаду, а следующий за ним в 2006 г. – на США и Мексику (которая с 2000 г. сменила Японию в качестве второго торгового партнёра США). То есть крупнейшие в мире парные товарообмены генерируют США с их сухопутными соседями. В целом же соседние страны связаны 14-ю из 20 крупнейших билатеральных потоков в международной торговле. Доля соседской торговли не обнаруживает тенденции к падению в долговременной ретроспективе. Так, в 1932 г. 46% французского экспорта направлялось к соседям, и от них поступало 39% импорта, а в Канаде – соответственно 61% и 41%. Спустя 70 лет значение соседской торговли для них только усилилось. Что неудивительно, учитывая распад «миров-империй» и развитие региональных интеграционных объединений (в данном случае ЕС и НАФТА). Им противостояли процессы широкой глобализации, однако она не вылилась в свободный товарообмен по принципу «все со всеми».