Читаю дневник Ольги Берггольц. Она в ходе ВОВ прославлена властью за патриотические описание блокады и фронтовые заметки: Сталинская премия, орден Ленина, работе в руководстве писательской организации. Но как у представительницы старой интеллигенции, она полна двоемыслия. Только это и спасает, как пишет она - хоть втайне ненавидеть власть. В дневнике за 12 апреля 1942 года она пишет: «Живу двойственно: вдруг с ужасом, с тоской, с отчаянием - слушая радио или читая газеты - понимаю, какая ложь и кошмар всё, что происходит, понимаю это сердцем, вижу, что и после войны ничего не изменится. Это - как окна в небе. Этот «непросвещенный абсолютизм» задавит окончательно. От отца с 3/IV нет вестей. Может быть его уже нет в живых, погиб в пути, как погибают тысячи ленинградцев? Ленинград настигает их за кольцом. А почтенное НКВД «проверяет» моё заявление относительно папы. Ещё бы! Ведь я могу налгать, я могу «не знать всего» о собственном отце - они одни всё знают и никому не верят из нас! О, мерзейшая сволочь! Ненавижу! Жалкая нация - и т.д., как говорил Чернышевский».