В первой половине XIX века российское начальство заразилось «зерновой лихорадкой», т.е. экспортом зерна. «В период времени между 1800 и 1845 г. хлеб по ценности составлял 15-16% всего русского вывоза, в 1846-1860 гг. - уже 30-35%; средний вывоз хлеба за 10 лет, предшествовавших 1846 году, не превышал 28 млн. пудов, а за следующее затем десятилетие составлял уже 51 млн. пудов в год, так что наблюдается громадное повышение сравнительно с предшествующим десятилетием - на 88,2%». Эти цифры приводятся в главе «Экономическое развитие России в первой половине XIX века» из книги А. и И. Гранат «История России в XIX веке. Том 1» (С.-Петербург, 1907). И в этой же книге указывается, как жажда валюты подвигла начальство пересадить крестьян на эрзацы, чтобы тот хлеб, который они могли съесть, тоже отправить за границу: «К числу печальных курьёзов относится стремление правительства распространить в крестьянской среде различные суррогаты хлеба в качестве питательного материала. Так, в 1822 г. Министерство внутренних дел разослало предводителям дворянства несколько тысяч экземпляров брошюр с описанием изобретения аптекарем Бранденбургом «средства печь хлеб с примесью мха», причём в циркуляре министра графа Кочубея было сказано, что «хлеб таковой признать не только не вредным, но и выгодным к приготовлению». Другое такое же «вспомогательное средство» рекомендовано было Министерством внутренних дел в 1840 году: в это время некто Риттер, живший в Полтавской губ., нашёл, что «выжатая на сахарном заводе свекловица и высушенная вкусом и видом ближе всего подходит к ржаной муке, а спечённый из неё «хлеб» может быть употребляем с величайшею пользою». Понятно, что крепостное население, пробавлявшееся за отсутствием ржи мхом, выжатой сушёной свекловицей, лебедой и древесной корой, вымирало: известно, что рост числа помещичьих крестьян совершенно прекратился в последнее время существования крепостного права; число это даже пошло на убыль».