​​Все уже нашутились о президенте Зеленском и «Слуге народа», но разговоры о том, насколько художественный нарратив и реальность слились воедино, не смолкают. Такие потрясения вынуждают взглянуть на её альтернативное отображение в кинематографе.

Но удивительно, почему на фоне заявления Оли Поляковой о создании «женской политической партии» никто не вспомнил про вторую часть «Свингеров». По сюжету, лысого хохочущего сексомана из первой части планируют сделать президентом Украины, а Полякова, как его наложница, расчитывает на будущую власть своего мужчины. С помощью секс-гуру Dzidzio пытается «раскрыть кундалини» и вылечить будущего гаранта от импотенции (в том числе политической).

Подобный комментарий от худ-фильма отличает процесс становления украинского кинематографа от аналогичного исторического процесса в Америке. То, что кино используют для пропаганды – не новость, но похоже, что здесь все работает наоборот, и на фоне популярности своих экранных альтерг-эго, знаменитости планируют новую политическую карьеру.

Но если рассуждать о «Свингерах» формалистски, то вторая часть, к сожалению, не воспользовалась шансом найти с аудиторией общий язык. Как и в первой части, действие разворачивается в вымышленном мире телезнаменитостей, с которыми рядовому человеку себя сложно идентифицировать. Их проблема заключается в том, что секса там практически нет, только резкое движение от целибата к порнографической фантазии.

Но если первая часть, несмотря на скромность школьника и кол-во пошлых эвфемизмов, хотя бы высказался насчет подавленности сексуального желания украинского обывателя, то вторая часть всего лишь пытается закрыть незавершенные арки персонажей. Фильм полностью утратил смысл, логику, харизму отдельных героев и шанс на адекватный психоаналитический анализ (если пытаться рассмотреть «Свингеров» под этим углом, то дело вообще швах, все мужчины – козлы, а женщины – проститутки). Фильм превратился в то, как его видят адекватные (и часто разбалованные от своего вкуса) зрители – куском кинематографического продукта третьей свежести.