​​Выход из «коррупционной» конвенции: что это значит? На прошлой неделе правительство предложило выйти из Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию. Старший юрист антикоррупционной организации «Трансперенси Интернешнл – Россия» (внесена в реестр «иноагентов») Григорий Машанов прокомментировал это намерение для рубрики #ТолькоСпросить. – Что это за конвенция? Она устанавливает общие стандарты уголовных санкций за коррупцию. Россия подписала этот документ в 1999 году – а ратифицировала в 2006-м. Всего к конвенции присоединилось 48 стран. И это первый случай, когда государство хочет из неё выйти. – Зачем это России? После начала «спецоперации» наша страна последовательно разрывает отношения с международными институтами – в первую очередь европейскими. Но, возможно, это ответ России на действия Совета Европы (СЕ): 23 марта СЕ ограничил участие нашей страны в работе Группы государств против коррупции (ГРЕКО). Это организация, членство в которой автоматически получают все страны, ратифицировавшие «антикоррупционную» конвенцию. Россию лишили права голоса на заседаниях ГРЕКО по оценке прогресса по конвенции – что было, конечно, унизительно. – А чем занимается ГРЕКО? Один из главных инструментов ГРЕКО – мониторинг коррупционной ситуации в странах. Специалисты по антикоррупции – прокуроры, следователи – анализируют, как меняются законодательство и практика; насколько они соответствуют обязательствам страны как участника конвенции и Двадцати принципам борьбы с коррупцией. Мониторинг прозрачный: отчёты России, оценки исполнения, ответы РФ на эти оценки становятся публичными. Но в целом ГРЕКО – экспертный механизм без резких оценок. Поэтому он устраивал все страны, кроме Беларуси. Она отказалась публиковать доклады, но до сих пор формально является членом ГРЕКО. – Что мы потеряем после денонсации Конвенции? Главная потеря – отсутствие стимулов для приведения законодательства в соответствие с европейскими стандартами. Основной смысл конвенции – в унификации уголовных санкций за коррупцию, так как это упрощает выдачу преступников и решает проблему двойной криминализации. Россия на данный момент не выполнила несколько обязательств. В частности, не криминализовала в качестве взятки торговлю влиянием (когда кто-то просит услугу в обмен на обещание повлиять на должностное лицо), не признала однозначным преступлением неимущественные взятки – и обещание и предложение взятки. Если наша страна выйдет из Конвенции, то ГРЕКО не будет следить за выполнением Россией этих обязательств – как и за тем, как в нашей стране применяется антикоррупционное законодательство. И это ещё один сигнал в публичном поле: международные обязательства нам больше не указ. – А коррупционерам из других стран теперь будет проще укрываться от правосудия в России? Этот вопрос регулирует не только и не столько Конвенция – двусторонних договоров много, плюс всегда есть принцип взаимности. Это вопрос политической воли. Россия уже прячет коррупционеров – к примеру, Яна Марсалека из WireCard.