Депортация 1944 года О силе духа народа и бунтарях в годы высылки ингушей в Казахстан и Киргизию Сотни и тысячи доказательств приведены авторитетными историками и исследователями о том, что депортация ингушского народа 23 февраля 1944 года не была оправдана. Великая Отечественная война завершалась Победой, а ингушский Малгобек — город воинской славы — прогремел на весь мир, благодаря мужеству и героизму его защитников. Но даже тонны исписанной бумаги не передадут боль народа и ненависть к Сталину людей, которых, преступно оболгав, в один момент лишили родины. А ведь они «вросли в эту землю ногами, обозревая окружающий мир», как образно сказал один старейшина в далеком прошлом, когда ему царские чиновники предложили переселиться из родного села и жить безбедно. (Мне об этом рассказывал настоящий историк и патриот, профессор Тимурлан Муталиев.) «Сегодня некоторой части молодежи (правда, небольшой, что очень хорошо) кажутся просто дежурными словами разговоры о силе духа. Это им внушается и специально (есть такие провокаторы). Правда в том, что сомневающихся молодых людей не испытывали так, как нас. Я видел своими глазами: в тех нечеловеческих условиях наши парни, вопреки запретам старших, которые опасались за их жизни, совершали дерзкие поступки (прямо скажем, в то время противозаконные), чтобы сохранить семью, фамилию, народ. Одни погибали, других отправляли в тюрьмы, но на смену приходили новые. И сегодня с высоты своего возраста могу сказать: такие люди необходимы. Эти — бунтари, несогласные, отчаянные. В дни беззакония, они вытаскивают людей, проявляя лучшие человеческие качества: мужество, стойкость, милосердие, соучастие». Так говорил в беседе со мною свидетель тех событий, поистине народный писатель Исса Кодзоев который и сам по жизни «бунтарь». Честно говоря, я и сам до этого знал по рассказам старших, что отдельных моих сельчан уважали именно за то, что они в годы высылки спасли от голодной смерти целые семьи и делали это не совсем законными способами. Но, учитывая то, что тогда были только «сталинские правила», сделавшие ингушей и представителей других народов бесправными, трудно не согласиться с Иссой Кодзоевым. К примеру, мой отец — Хаджибикар Юсупович Плиев (15-летний подросток) должен был чисто физически спасти младших братьев. Что он мог сделать? И мой дядя рассказывал: он брался за любую работу, но мог и своровать мешок картошки у государства и не присаживаясь тащить его на плечах более 16 км (это расстояние я навек запомнил), только иногда прислоняясь к деревянному электрическому столбу, чтобы отдохнуть. Он знал, говорил мне дядя, что если присядет, после тяжелого рабочего дня, то обязательно заснет. В местах специального поселения люди в полной мере познали всю тяжесть этнической дискриминации. Школьники не могли учиться на родном языке, юношам и девушкам было запрещено поступать в вузы за пределами Казахстана и Киргизии, высокообразованные люди не могли получить работу по специальности. Спецпереселенцы подвергались унизительным облавам, им нельзя было свободно встречаться и развивать свою культуру. Достаточно сказать, что лезгинка была запрещена как «контрреволюционный танец». Тем самым дискриминация была распространена на народную, а также на профессиональную культуру, и та постепенно приходила в упадок. Людям негде было знакомиться со своей историей, тем более что она в те годы откровенно фальсифицировалась. Ингушам, чеченцам, балкарцам, карачаевцам, калмыкам и другим создали такие условия, что у них и выбора-то особого не было: смиритесь, замерзайте и безропотно умирайте, если не хотите быть серой массой. Или есть другой путь — боритесь и выживайте. Они и боролись. Все это я пишу к тому, что до сих пор встречаешь комментарии: мол, они всегда были с бандитскими наклонностями, даже в высылке (ингуши, чеченцы и другие). Особенно усердствуют в этом никак не вымирающий особый вид — «сталинисты».