— Это были тяжёлые для республики времена, — говорит Багаудин Богатырёв. — Нужно было принять и обустроить в ещё не ставшей на ноги молодой республике десятки тысяч беженцев. Люди сплотились, сделали всё, что было возможно. Своё участие не считаю подвигом. Это был мой человеческий долг, долг сына своего народа. А должность и положение, благодаря Всевышнему, позволили мне оказать и материальную поддержку.
Но не могу не сказать и об участии в этой гуманитарной компании Магомеда Мержоева, моего друга, соратника и коллеги по работе. Мы с ним вместе приехали в республику. Мержоев работал в Саратове в главке газовой промышленности. Да, мы привезли гуманитарную помощь, одежду, продукты питания и другие вещи, необходимые беженцам, потерявшим всё своё имущество.
Поддержали беженцев в эти тяжёлые дни все жители Ингушетии, и живущие на тот момент на родине, и живущие далеко за её пределами. Каждый дом стал в эти дни прибежищем для обездоленных людей.
Надо вспомнить и наших медиков. В те дни был задействован и выездной медицинский пост, где днём и ночью работали врачи и медперсонал Галашкинской больницы. В моей памяти осталась врач Мадина, кажется, сноха Барахоевых. Не знаю, откуда брались силы у этой хрупкой женщины, через руки которой в день проходило сотни и сотни обессиленных людей. Да, горе было общее, но народ сплотился воедино. Никто не остался в стороне.
— Вот, где сейчас стоит памятник «Дорога жизни», — вспоминает Ахмед Торшхоев, житель селения Мужичи, потерявший обе ноги в результате переохлаждения в те самые суровые дни, когда он помогал беженцам переправляться через леденящую горную реку Ассу, — в советские годы стояла буровая № 13. На эту площадку привезли тёплые вещи, сапоги, одеяла, разумеется, продукты питания, мясо, всё, что нужно было пробивающимся через ущелье, изголодавшимся, переохлаждённым в пути беженцам. Как стало известно, эту помощь организовал Богатырёв. Особенно помогала передвижная электрическая станция, которую удивительно быстро доставили из Саратова. Таких вот пунктов было несколько, где встречали людей, отогревали их и кормили, одевали в тёплую одежду, нуждающимся оказывали медицинскую помощь, а потом транспортом вывозили в населённые пункты.
О другом, не менее важном вкладе в деле становления молодой Республики Ингушетия после событий 1992 года вспоминает бывший сотрудник первого ингушского батальона Ахмед Балаев.
— Помощь Богатырёва в те дни была неоценима, — говорит он. — И если люди знают и помнят его самое активное участие в организации приёма беженцев, то о его большом вкладе в создании первого батальона для поддержания порядка в республике знают лишь единицы. Но об этом должны помнить потомки.
Тогда ведь в республике был хаос. Не было создано ни государственных, ни силовых структур, хотя официально республика уже состоялась. То, что осталось от прежней власти — разворовывалось. И благодаря именно Богатырёву был создан первый ингушский батальон для поддержания общественного порядка. Командиром батальона был назначен Рашид Аушев. Он погиб позже от рук боевиков. Достойный был офицер, настоящий был ингуш.
Батальон сначала расположился в Карабулаке, потом его перевели в бывшее здание детского сада в селении Яндаре. На себя Богатырёв взял полное материальное обеспечение и по ремонту здания, и по обеспечению батальона едой, формой, мебелью и многим другим. А это — два полка по сто двадцать человек, среди них 32 парня из Мужичи, в числе которых был и я, и плюс обслуживающий персонал. В общем, до трёхсот человек содержал Богатырёв до апреля 1993 года, пока не был издан приказ об официальном утверждении и переводе нас на гособеспечение.
Надо отметить, что помощь от Багаудина Богатырёва и его друга Магомеда Мержоева поступала в Ингушетию и в последующие годы. В течение нескольких лет они отправляли разного рода гуманитарную помощь, в числе которой был и строительный материал, для обустройства беженцев, в сопровождении доверенных людей, чтобы никто другой не смог воспользоваться ею в своих корыстных целях. Такую же помощь чуть позже они оказывали и чеченским беженцам.
