О времена, о нравы! «В наши годы любили, но вольность не допускалась!» Да, традиции, обычаи меняются со временем, многие забываются, иные уходят за ненадобностью, а некоторые устои, которые наши предки держали в рамках строгости и пренебрежение оными считалось крайне недопустимым, сегодня прочно вошли в бытность как нечто рядовое, и, по мнению многих, ничего предосудительного в этом нет. Как-то так. Я не сужу, оставляю мысль на размышление читателям. Просто расскажу случай из прошлого, который слышала от мамы — Любови Колоевой, родом из селения Цорой-юрт (ныне Донгарон). Вспомнился ей он по поводу того, что сегодня молодой человек, имеется в виду в процессе ухаживания, без всякого смущения может преподнести девушке подарок, и она его принимает, ни к чему себя в ответ не обязывая. То же самое и юноши, принимают с лёгкостью подарки от девушки, и опять же, ни к чему себя в будущем не обязывают. — Любили и в наши годы, — говорила мама, — но уж если вопрос доходил до принятия подарка с той или с иной стороны, то это непременно значило согласие на брак. И никак иначе! Ингуши по этому поводу говорили: «карлоацам бенаб», то есть типа дан задаток на «согласие», и реагировали на это крайне негативно. Но это явление среди ингушей не приветствовалось никак. Это было наносное и считалось крайне непристойным. Хотя встречались такие случаи. Ингуши при этом не исключали дарения подарков друг другу. Влюблённость, молодость, там свои порядки. Но озвучивать это, разглашать такое таинство считалось крайне недостойным ни со стороны девушки, ни тем более со стороны парня. Если же это становилось предметом обсуждения или слух доходил до отца девушки, это был весомым аргументом проявить жёсткость и даже отказать в родстве, несмотря на то что он хотел бы породниться с этими людьми. Просто в этом случае, по ингушским понятиям, нарушалась этика, нравственная составляющая процесса ухаживания. В наше время и любили, и шутили, но осторожно, и подарки дарили, но тайно, и в отличие от нынешнего поколения, если замуж за парня не согласна, то подарки от него не принимала. Был у нас такой случай. Парень с девушкой любили друг друга. И родственники об этом прослышали, и вроде скоро свадьба намечалась. Работали они вместе в конторе «Заготзерно», так назывались в сороковые годы сельскохозяйственные амбары по заготовке зерна. Девушку звали Сахи, а юношу — Исмаил. С ними в коллективе работал Джаби, двоюродный брат Исмаила. Он тоже был влюблён в Сахи, но не ровня девушке. Но всячески старался оказывать девушке внимание, хотя она не отвечала взаимностью. В бригаде все знали про эти отношения и не прочь были подшутить по этому поводу при каждом удобном случае. Но однажды такое заигрывание сыграло злую шутку с молодыми влюбленными. По сегодняшним меркам это был весьма безобидный юмор, но в те годы были другие законы, другие нравы. В один из трудовых дней в амбаре, где работали Исмаил и Сахи между молодыми завязался весёлый разговор о «треугольнике». Молодость, было бы над чем посмеяться. Исмаил был в приподнятом настроении. Он громко кликнул двоюродного брата, который работал в соседнем амбаре: «Джаби, зайди в наш амбар, Сахи хочет попросить у тебя денег». Джаби, не мешкая, появился в кругу подзадоривающих его и перебрасывающихся шуточками молодых людей, которые просили проявить щедрость и дать Сахи денег на шёлковое платье. Джаби полез в карман и, прямо глядя на Сахи, спросил: «Тебе серьёзно нужны деньги?» — «Да, — сказала она, сначала несмело, но глядя на Исмаила, чуть увереннее добавила, — куплю себе шёлковое платье». Он не раздумывая достал 25 рублей и протянул девушке. Та опешила. Никто не ожидал, что у него в кармане окажется по тем годам большая сумма денег, и тем более, что он так легко с ними расстанется. Немного растерявшись, под общее одобрение окружающих, Сахи взяла купюру. А обрадованный по этому счастливому случаю Джаби тут же воскликнул: «Я при всех свидетельствую, что заплатил за тебя урдув, и ты по праву принадлежишь мне».