​​Конструированная реальность Дэвида Боуи (½) «Я обернулся взглянуть на себя, но даже краем глаза не увидел, какой я притворный для других. Я слишком быстрый, чтобы это можно было проверить», – поет Боуи на одном из своих прорывных хитов «Changes». Спустя годы песня стала гимном перемен и свободы для детей английского надлома 60-х. В «Changes» Дэвид на своем примере показывает чудо «непостоянства». Пока другие боялись осуждения и фальши, Боуи на протяжении всей карьеры менял альтер эго как перчатки: эдакий сверхчеловек-хамелеон, который может вселить веру в потерянное поколение. Боуи – больше художник-постановщик, чем артист. Вот почему его песни звучат театрально, с саркастичной наигранностью (и по этой причине многих отталкивают). Артист знакомил нас с обманчивостью и в то же время безграничной силой иллюзий. Он представлял свою жизнь как череду сценариев, которые не только пишет, но и проживает на своем примере. Вхождение в образ, имитация и саморазрушение – привычный план действия Боуи. Остальным же приходилось наблюдать и замечать, что в любых сюрреалистичных сюжетах и неземных выдумках Боуи откликалась реальность. Разброс образов был колоссальным. Дэвид успел побывать кокаиновым герцогом, астронавтом, эстрадной звездой, Лазарем, и, конечно же, гламурным инопланетянином Зигги Стардастом. Подобная любовь к изменениям связана с отсутствием рамок, она отдает безграничностью эпохи, в которую он рос. В 60-е улицы Лондона заполнились молодежью. Бывшие рабочие променяли станки на школу искусств, бросились экспериментировать с веществами и пускаться в пляс под рок-н-ролл. Этот порыв «юности» оставался бесконтрольным для консервативных аристократов сверху. 60-е ассоциировались с рассветом хиппи, освоением космоса и послевоенной верой в новую реальность – это время принято называть «эпохой свинга». Стабильность и заурядность сменилась на поп-культурный протест; котелки и фраки – на мини-юбки и кожаные жакеты. Тем не менее, Британию ожидали мрачные 70-е с экономическим кризисом, разрухой в стране и конфликтом между левыми и правыми. В этот период у Боуи наступает рассвет карьеры и рождается первый ребенок. Неудивительно, что у него было все больше желания стать светочем маленьких и заблудившихся «чудаков». Он был взращен в свободе, и даже когда она исчезла для окружающих, Боуи гнул свою линию до конца. До первого коммерческого успеха он успел выпустить четыре альбома, стать «автором одного хита» и почти полностью потерять внимание публики. Но артист продолжал стучаться, как ни в чем не бывало.