Несколько дней назад, я понял что такое МЧМ. Это — интенсив по хоккею. Куча информации, куча новых игроков, куча событий, эмоции и все такое. В принципе, ЧМ, КС и КГ — это тоже интенсивы, но они не всегда цепляют за душу так, как это делает молодежь — каждый год. Новые знания гораздо проще усваивать вместе с эмоциями.

У каждого интенсива — своя тема. В прошлом году я изучал природу преимущества в хоккее; как сборная России, убивая по игре каждого соперника, раз за разом пропускала голы и проигрывала, проигрывала, проигрывала — и при этом добралась в финал, но проиграла и его. Удивительное было соревнование.

В этом году нет одной мощной темы, поэтому сложно так сразу сказать сразу, что нового я узнал. Много нового. Но если метить в какое-то самое крупное ощущение — чисто вот мое — то выразиться можно вот как.

После Кубка Карьялы — и я сам говорил об этом в видео — появилось ощущение, будто все проблемы в хоккее может решить одна светлая голова. Что вот Брагин не верил в игроков и строил пассивные схемы на удержание, и на сборную часто было невозможно смотреть; а пришел Ларионов, всех раскрыл, все заиграли — и мы победили.

Так не бывает в части соревнования. То есть: мы действительно играли по-другому, и как мне кажется, в своей и средней зоне мы играли свободнее, красивее, легче, наглее, отважнее, чем в последние десять лет.

Но хоккей же все равно соревнование. То, что наш главный тренер наконец-то поверил в пацанов и вместо армейского взвода организовал такой хогвартс — класс; но само по себе это не является преимуществом в игре, например, с Канадой и даже с Финляндией; там это просто норма уже много лет. В этом смысле мы просто вышли на одну с ними ступень.

Но смыслов в игре намного больше. Уровней, на которых ведется борьба — в том числе и тренерская — намного больше. Нужно, как говорили в фильме Манибол, красть базы. То, что мы вышли играть на равных и обыгрывать, финтить, хитрить — круто. Но это не все.

Матч двух молодежных сборных, как напомнил этот МЧМ — это не абстрактное столкновение школ и стилей. Это и соревнование по количеству вложенного труда в каждого из 40 человек на площадке. Труда его детских тренеров, труда его родителей, труда тренеров по молодежной команде, людей, которые работают с ним индивидуально — и, кстати, труда людей, которые готовили его соперников по нашему молодежному, детскому и вообще хоккею; уровень сопротивления — это ведь тоже важно.

Идея Брагина была в том, чтобы скрыть этот фактор. Он хотел скрыть количество труда, вложенное в наших игроков — потому что мы сами понимаем: в наших труда и старания вложено меньше. Когда мы играли с немцами было видно — как здорово они катаются даже на нашем фоне. Мы намного сильнее по мышлению, но катались они не хуже.

И вот когда все 20 играют по системе, одинаково, правильно, то количества труда, вложенного в каждого игрока, как бы и не важно. Поэтому Брагин говорил: главное — сыграть правильно. Но правильный хоккей самый скучный на свете, поэтому смотреть на то, как играла сборная — даже в самых талантливых составах — было больно.

Ларионов раскрыл пацанов — и сразу стало намного интереснее. Но в то же время, стало важно, сколько в них вложили труда — не столько тренеры сборной, а вообще система. Насколько трудно им было играть в МХЛ. Насколько внимательно к ним относились в детской школе. Насколько им доверяли финтить, кататься и бросать на всем протяжении их пути. И все такое.

И вот с канадцами и финнами, как мне кажется, мы видели именно это — насколько меньше труда, любви и внимания вложено в эту нашу команду. Мы всегда знали, что у нас этого труда меньше, но вот, в этот раз увидели наглядно. Мы старались сыграть красиво, но против нас играл сильный соперник.

Собственно, те, кто говорит, что Ларионов — не тренер, подразумевают, что нужно вернуться к этой модели. Что мы должны скрывать количество этого труда, что мы должны закрываться, отбрасываться и терпеть. Что мы должны скрывать, что этого труда у нас меньше.