Принятая в РФ система кажется естественной, пока ты крутишься в этом колесе, но начинают выглядеть абсурдной, когда попадаешь в другое колесо. Например, в Кембридж, где из трех семестров только два содержат контактные часы; лекционные курсы часто состоят из 4-6 недель, по 60 или 120 минут на лекцию; семинары выглядят как еженедельные встречи одного аспиранта с двумя-тремя студентами по 50 минут (NB: низкооплачиваемый аспирантский труд), из переписки по почте и проверки эссе. Кембриджская система — тоже произвольная и местами тоже абсурдная, но в России, позволю себе сильное высказывание — абсурда больше. Неубедительны высокие нормативы по преподавательским часам. Неубедительно разделение на так называемые астрономические и академические часы. Неубедительна разница в весе лекционных и семинарских часов в сетке годовой нагрузки. Удивительно, что руководство существующих университетов, стремящихся к повышению своих рейтинговых позиций, не видит одного из простейших механизмов повышения исследовательской производительности труда и повышения глубины преподавания — через радикальное сокращение преподавательской работы. Я рад тому, что дискуссия на эту тему идет в некоторых академических СМИ, в частности, в этом материале Доксы: https://doxajournal.ru/uni/exhausted_professors. Эту дискуссию стоит продолжать, дополняя ее дискуссией о смысле преподавания и обучения вообще.

Преподавание и власть и преподавание как труд — две важнейших темы, о которых нам стоит думать чаще, чем мы делали это до сих пор, особенно когда медицинские и политические факторы напрямую воздействуют на сферу образования, предоставляя шанс что-то поменять в существующей конфигурации.