Это интервью видеографа Associated Press Мстислава Чернова было опубликовано еще 25 февраля, но на нашем канале его не было. А оно определенно заслуживает внимания, потому что автор документального фильма «20 дней в Мариуполе» рассказывает не столько о технической стороне своей профессии, сколько об идеологии документалиста, снимающего войну. Вот несколько цитат: ◆ У документалистики и журналистики есть и должна быть такая миссия. Если то, что мы сняли, поможет узнать правду, а компетентным органам — прийти к каким-то выводам, то я буду рад. От меня в данном случае ничего не требуется, кроме как снимать и публиковать то, что я вижу. ◆ Количество боли, которое передается зрителю, нужно дозировать — нужно давать ему выдохнуть. Иначе он или уйдет, или закроется эмоционально, перестанет слышать и чувствовать. Это была сложная задача: как не оттолкнуть смотрящего — и при этом не преуменьшить глубину трагедии. Мы [с другими создателями фильма] не хотели позволить зрителю принять войну как нечто «не такое уж и страшное». Посмотрите российские [официальные] СМИ: вы увидите рассказы про высокоточное оружие и стрельбу каких-нибудь впечатляющих воображение и глаз орудий. Все это выглядит опасно, но красиво. А мне нужно было показать войну во всей ее невыносимой омерзительности. ◆ После 2014–2015 годов Украина тоже уходила с передовиц. Мне кажется, что международная журналистика — все мы — тогда сделали недостаточно. Если бы российские СМИ каким-то чудом объяснили людям, что их страна забрала часть соседней, если бы международная пресса больше рассказывала о том, что это не «гражданская война на востоке Украины», а вторжение, то, может быть, 24 февраля бы и не случилось.