Вслед за «Холодом», взявшим интервью у Марины Овсянниковой, «Черта» взяла интервью у Жанны Агалаковой. Интервью интересное, вот несколько выделяющихся цитат: ◆ Стало больно идентифицировать себя русской. Когда появлялась в новых компаниях, почти с извинением говорила, что я русская. Но европейцы немного по-другому смотрят на это все, меня часто хлопали по плечу и говорили: «Ну ты что, все нормально, мы ценим вас, русских. Это не вы [устроили], это тот человек». Отчасти это мне помогло. ◆ Что удерживает на Первом канале людей, которые в глубине души занимают антивоенную позицию? Насколько я знаю, за последний год им дважды поднимали зарплату. В ситуации абсолютной нестабильности, когда ты не знаешь, что будет происходит завтра, люди держатся за то, что есть. И у многих есть обязательства — перед семьей, перед близкими, перед какими-то финансовыми институтами: кредиты, ипотеки и все прочее. Ну хорошо, ты хлопнешь дверью, и? Все остальные СМИ тоже прогосударственные, просто поменяешь большой канал на какую-нибудь маленькую печатную газету. ◆ Моя дочь ходила во французскую школу, и я у нее интересовалась: «А вы проходили Вторую мировую войну? У вас есть там хотя бы параграф про вклад СССР в эту победу?». Там были какие-то два-три предложения, очевидно. Это было больно узнать, я пыталась ей это как-то развернуть. И на этом крючке мы все оказались. ◆ Конечно, выбор есть и у тех [военных], и у других [журналистов] — можно не записываться в контрактники. И журналисты могли бы взять и уволиться, но это очень сложный выбор для журналиста. ◆ В Добродеева были все влюблены, даже мужчины. Он был потрясающий руководитель: умел слушать, поправить, как надо. [...] И Кулистиков, конечно, тоже. У него такое прекрасное чувство юмора — тончайшее, он умел так ответить сразу. Да, это была прекрасная школа и прекрасные люди, и мне горько говорить об этом в прошедшем времени. ◆ ...тихий саботаж — то, что мы могли делать и делали. Мы были тихими партизанами и с помощью богатства русского языка пытались противостоять пропаганде. ◆ Я читала, что в 2016 году Илья Яшин дал вам комментарий в Нью-Йорке на премьере пропагандистского фильма о Сергее Магнитском под ваше обещание, что вы его комментарий обязательно включите в репортаж. А в итоге он вышел со словами, что «Яшин от комментария отказался». Как это можно понимать? Да, это была не моя воля. Я бы этот комментарий, конечно дала — редакторы его не пустили. ◆ История с тем же Коростелевым тоже очень грустная, его заклевали свои же. А бедная Марина Овсянникова, которая из всех нас совершила самый невероятный жест? Сколько хейта обрушилось на нее со стороны коллег из так называемого либерального сообщества. Люди, остановитесь, что ж вы делаете, нас мало! Берегите каждого. ◆ Вам не кажется, что грандиозные трансляции «Бессмертных полков» и парадов на федеральных каналах работали на то, чтобы готовить общество к этой войне? Не думаю. Отчасти, власть шла за эмоциями людей: люди же искренне плакали [во время этих парадов], я искренне плакала.