Чем ИИ отличается от людей и как это связано с журналистикой Отец генеративной лингвистики Ноам Хомски на днях высказался о принципиальных различиях ИИ и человеческого мозга. Это, конечно, редкое для ученого такого уровня программное неполитическое высказывание (94-летний Хомски сейчас чаще генерирует спорные политические тейки, чем лингвистику). В очень интересной колонке в The New York Times под названием «Ложное обещание ChatGPT» (The False Promise of ChatGPT) Хомски, а также лингвист Иэн Робертс и специалист по ИИ Джеффри Уатумалл указывают на очень простую идею. ◆ ChatGPT от OpenAI, Bard от Google и Sydney (Bing AI) от Microsoft задействуют терабайты данных, чтобы найти в них связи и сгенерировать ответ, основанный на — условно — статистических закономерностях человеческого знания. ◆ Человеческий мозг гораздо менее эрудирован, но гораздо более эффективен. Он работает на основе очень малого объема информации. Вместо поиска корреляций он создает объяснения. Операционная система ребенка, позволяющая с нуля разобраться в языке, принципиально отличается от программ машинного обучения. ◆ С этой точки зрения ИИ находится на дочеловеческой или как минимум на нечеловеческой стадии когнитивной эволюции. Он умеет описывать и даже предсказывать, но это предсказание не основано на неких принципах мира, выученных им. ◆ Возможно, вы к этому моменту задумались, какое отношение это имеет к медиа и журналистике. Самое прямое. Журналистика — одна из отраслей, реализующих способность генерировать истории и объяснения — принципиальное конкурентное преимущество человеческого мозга. Страшно подумать, что случилось бы, если бы, скажем, ИИ попытался статистически разобраться в конфликте ФБК, Венедиктова и подписях в защиту Фридмана. ◆ Отдельно (возвращаясь к колонке) отмечается еще одно свойство человеческого мозга — генерируя объяснения, он постоянно исправляет ошибки и вносит изменения. Объяснения и истории совершенствуются, часто для этого приходится отбросить прошлое знание. Развитие сюжета, внесение правок — все это в том числе и интеллектуальная суть журналистской работы. ◆ Последнее касается безусловной аморальности машин, выводящих следующее слово не из некоторых принципов, а из статистических закономерностей. Такой конформизм настолько пугающ, что в колонке мелькают слова «банальность зла». Но интересно, что журналистам прекрасно известны эти принципы — они называются редакционной политикой и редакционными ценностями.