Величие внеземного пространства и загадочность звездного письма, мгновенность человеческого удела и столкновение смерти с любовью — главные мелодии в поэзии Ильязда.

Небесные светила завораживали Ильязда. Для него они — вечные спутники человека, заброшенного в мире. Они — и тайные надписи, и отсветы последней надежды. А звездное небо — темное зеркало, в котором тонут человеческие воспоминания и вопросы.

В «Приговоре безмолвном» Ильязд надевает лирическую маску узника и возвращает память о Лорке, Мандельштаме — и других поэтов, до смерти замученных в ХХ веке. Его герой ожидает казни, он в неизъяснимом трепете смотрит на подступающую смерть, как первобытный человек — на падающую звезду.

В «Приговоре безмолвном» Ильязд берет сложную классическую форму — венок сонетов. Заключительная строчка каждого сонета открывает собой следующий, а в конце — строки из разных сонетов замыкаются на последнем. Кажется, что в этом кругу вращается разгоряченное сознание ожидающего смерти героя.

Ильязд выбирает замкнутую композицию. Она напоминает спиралевидное время, по которому кружится герой и, возвращаясь к исходу, поднимается выше и понемногу выпутывается из заточения.

В «Приговоре безмолвном» понимание тюрьмы удваивается. Это не только тюрьма, куда заключен поэт, но и тюрьма самой поэзии. Поэт, занятый вопросами искусства, отрезает себя от жизни и предстает перед неизъяснимым.

Сонеты набраны прописными буквы, в них нет знаков препинания. Это выражает непрерывность поэтической речи — даже ее обратимость. Поначалу понятно мало, но при каждом другом прочтении образы проясняются — будто они следуют движению светил и сливаются в созвездия.