Главное за ночь и утро - в онлайне The Bell: НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ THE BELL ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА THE BELL. 18+ — По последним данным украинских властей, количество жертв попадания ракеты — вероятно, российской Х-22 в ходе массированного удара в минувшую субботу — в жилой дом в Днепре достигло 35, ранены 75, пропавшими числятся 35. По количеству жертв это один из самых крупных единичных инцидентов с начала войны. Он способен повлиять на результаты встречи партнеров Украины в Рамштайне в эту пятницу — в частности, их решение поставить стране основные боевые танки. — Схема замещения 600 тысяч б/с российского дизтоплива, которого Европа лишится с началом эмбарго на российские нефтепродукты 5 февраля, принципиально ясна, пишет Bloomberg. Кроме стран Ближнего Востока - и, вероятно, Китая, крупным поставщиком станет Индия, переработавшая в топливо (и очистившая от санкций) российскую нефть. — Катастрофический для портфельных инвесторов прошлый год заставил ведущие инвестфонды задуматься, не отказаться ли уже от классического портфеля в 60% акций и 40% облигаций. BlackRock считает, что он перестал работать в принципе, Goldman — что в 2022 году проигрышной была бы любая умеренная стратегия и спешить не стоит. — Россия и Иран обсуждают создание стейблкоина для взаимных расчетов, привязанного к золоту. Правда, законодательной базы под него в России до сих пор нет, как и понимания механизма золотых гарантий. — В проекте нового соглашения об электронной торговле в ЕАЭС содержится опция спецтребований и ограничений для иностранных маркетплейсов с долей иностранцев в капитале более 49%. Ни один из крупных маркетплейсов, оставшихся работать в России, под ограничения не подпадает — проект написан скорее «на вырост» и для других стран ЕАЭС. — К форуму в Давосе МВФ выпустил доклад о долговременных последствиях фрагментации мировой экономики, проявившейся в пандемическом разрыве экономических связей и эффектах российско-украинского конфликта. В длительной перспективе она отнимет у мирового ВВП 7%, а если будет значительно ограничен трансфер технологий — то и 8-12%. Основной удар предсказуемо примут бедные и развивающиеся страны.