The Bell продолжает онлайн, посвященный экономическим последствиям «спецоперации». — Несмотря на стремление Запада изолировать Россию на нефтяном рынке, нависшее над ней нефтяное эмбарго ЕС и падение добычи, Россия войдет в новую сделку ОПЕК+. Об этом в интервью FT объявил министр энергетики Саудовской Аравии, фактически возглавляющей картель. — Перевозки пассажиров российскими авиакомпаниями в апреле упали на 30% в годовом выражении до 5 млн человек после падения на 20% в марте. В нынешних условиях это не самый плохой результат и во всяком случае не катастрофа, рассуждает «Коммерсант». Например, «Аэрофлот», ранее ориентировавшийся на международные перевозки, вернулся на второе место. Вопрос в том, сколько российским компаниям удастся поддерживать провозную емкость без импорта — Bloomberg в выходные писал, что до начала разборки лайнеров «Аэрофлота» на запчасти три месяца. — Россиянам могут разрешить несколько индивидуальных инвестиционных счетов (ИИС) с единым налоговым вычетом. Это ответ на трудности клиентов после перевода их бумаг от подвергшихся санкциям брокеров, который в ряде случаев оказался частичным и лишил владельцев части льгот. — Еще один бренд, пришедший в Россию в 1990-х, уходит из нее насовсем — от магазинов избавляется прославившийся джинсами Levi’s. Покупателем может стать турецкая Fiba Holding (Gap, Marks & Spencer), но пока судьба активов не определена. «Левайсами» россиян, как и четверть века назад, обеспечит серый импорт. — Банк «Тинькофф» запустил сервис оплаты покупок со смартфона Tinkoff Pay, пишет РБК. Потенциально это мощное решение на уровне покинувшего Россию Google Pay, которое сможет поддерживать карты сторонних банков и оплату офлайн. Но эти функции будут добавляться поэтапно, а пока в активе системы оплата в интернет-магазинах, подключенных к эквайрингу «Тинькофф Кассы». — Первый с начала пандемии очный Всемирный экономический форум в Давосе открылся повесткой «конца глобализации» после 30 лет казавшегося незыблемым и окончательным тренда, пишет FT. Решающим фактором инвестрешений стала геополитика, а язык экономики сместился к понятиям регионализации, ренационализации и «оншоринга».