породили масштабное рабство.
Историк Ибрам Х. Кенди описывает дебаты времен колониальной эпохи в Америке о том, нужно ли обращать рабов в христианскую веру. Британское право гласило, что христианина нельзя поработать, и многие владельцы плантаций боялись, что потеряют своих рабов, если те станут христианами. Поэтому утверждали, что чернокожие слишком варвары, чтобы стать христианами. Другие утверждали, что христианство сделает рабов послушнее. В сущности, эти споры касались того, уменьшит или увеличит дар христианства подчинение рабов. (Идея разрешения духовности в корне чужда японской культуре, потому что дух есть у всего, и его нельзя отнять или подарить).
Страх быть свергнутым угнетенным или стать угнетенным каким-то образом доминировал в сознании тех, кто с самого начала находился у власти в эпоху рабства и работорговли. И хотя в Японии также было в некотором смысле рабство, оно не было распространенным в промышленных масштабах.
Многие влиятельные люди на Западе (среди которых белых — большинство) публично выражают свои опасения относительно потенциальной способности роботов поработить людей. Многие из тех же людей так же наперегонки пытаются построить роботов, которые будут достаточно способными для этого, чтобы попытаться сохранить над ними контроль, пока это не сделают другие. Обращать в христианство, впрочем, роботов пока не собираются… но это пока.
Если проводить связь между рабами и роботами, можно подумать, что дегуманизируются рабы или потомки рабов, что особенно опасно в эпоху войн слов и символов. Речь идет не столько о гуманизации и дегуманизации, сколько о проблеме создания привилегированного класса — людей — которым мы оправдываем притеснение, игнорирование и эксплуатацию.
Сейчас технологии находятся на повороте, когда нам нужно задуматься о том, что роботы могут иметь права и как правильно их кодировать и защищать. Воображать, что наши отношения с роботами будут такими же, как у персонажей «Звездный войн» — с C-3PO, R2-D2 и BB-8, несколько наивно.
Как отмечает исследователь из MIT Media Lab Кейт Дарлинг, есть много доказательств того, что люди переживают эмоции и отвечают на действия социальных роботов — даже неразумных. Вот к этому мы должны относиться весьма серьезно. Мы негативно воспринимаем, когда кто-то толкает или обижает робота. Это антропоморфизация и нам стоит задуматься, как насилие над роботом приводит к насилию над человеком.
Замена угнетаемых людей угнетаемыми машинами не исправит фундаментально неверный порядок, который сложился за много веков. Синтоисты полагают, что не помешало бы взглянуть на «примитивную» систему убеждений. Разработку и эволюцию машинного интеллекта можно рассматривать как «расширенный интеллект», а не искусственный, угрожающий человеку.
По мере создания правил и прав для роботов, нам, скорее всего, потребуется договориться о них до того, как узнаем, как они повлияют на общество. Подобном тому, как золотое правило учит нас относиться к другим так, как мы хотели бы, чтобы с ними обращались, насилие и дегуманизация роботов дадут о себе знать в дальнейших поколениях.
Нетрудно догадаться, почему пастухи и фермеры пришли к мысли о том, что люди — особенные, но ИИ и роботы могут наставить нас на другой путь, заставить задуматься о том, что люди — это всего лишь один из примеров проявления сознания, и что особое положение человечества — преувеличение. Вместо того, чтобы ориентироваться на человека, нужно развивать уважение, эмоциональный и духовный диалог со всеми вещами.