Почему на Западе боятся роботов, а в Японии — нет?

Не только японцы смотрели «Евангелион» в детстве. В этом анимационном мультфильме изображается будущее, в котором машины и люди сливаются в кибернетическом экстазе. Наблюдая за сражениями роботов, мы и сами становились одержимыми мечтами о бионическом супергеройстве. Роботы всегда были частью японского менталитета. Astro Boy, например, даже официально внесли в список жителей Ниизы, к северу от Токио, а это серьезный подвиг. Японцы не только не боятся роботов — они с нетерпением ждут их.


Не то чтобы у жителей Запада не было своих дружелюбных роботов — взять тех же R2-D2 или «Рози» из «Джетсонов». Но в сравнении с японцами мы больше опасаемся роботов. Возможно, разница в разных религиозных контекстах, истории, а также отношении к роботам в промышленных масштабах.
Западная концепция «человечества» ограничена, считает Джои Ито, редактор Wired японского происхождения. Он также предлагает серьезно поразмыслить над вопросом, имеем ли мы право использовать окружающую среду, животных, инструменты или роботов просто потому, что мы люди, а они нет.
В 1980-х он принимал участие в собрании, организованном Honda Foundation, на котором японский профессор пришел к выводу, что японцы успешнее интегрируют роботов в обществе из-за местной религии синто, которая остается официальной национальной религией Японии.

Почему мы боимся роботов?

Последователи синто, в отличие от иудео-христианских монотеистов и греков до них, не считают, что люди в чем-то «особенные». Вместо этого везде витают духи, как какая-нибудь Сила в «Звездных войнах». Природа не принадлежит нам — мы принадлежим природе, а духи живут во всем, включая камни, инструменты, дома и даже пустое пространство.
У Запада, продолжал профессор, вещи не имеют духов и чувств, а антропоморфизм, когда человеческие атрибуты переносятся на вещи или животные, считается детским, примитивным или даже плохим. Он утверждал, что луддиты, которые разбивали автоматические ткацкие станки, которые отнимали у них работы в 19 веке, яркий пример этого — в Японии к роботам относятся скорее как к коллегам, нежели врагам.
Общая идея того, что японцы легче принимают роботов, чем жители Запада, довольно распространена в наши дни. Осаму Тецука, японский мультипликатор и создатель Atom Boy, отметил связь между буддизмом и роботами, заявив: «Роботы не проводят различий между человеком, высшим существом и миром вокруг него. Все сопряжено, и мы легко принимаем роботов вместе с широким миром вокруг нас, насекомыми, скалами — все это едино. У нас нет никакого сомнительного отношения к роботам, как к псевдолюдям, которое вы можете найти на Западе. Поэтому вы не находите сопротивления, просто спокойное принятие». И хотя японцы, конечно, сперва были аграриями, а затем перешли в промышленную эпоху, влияние синтоизма и буддизма привели к тому, что Япония сохранила много ритуалов и обычаев древних периодов.
Юваль Ноа Харари, израильский историк, описывает понятие «человечества» как нечто, что развивалось в нашей системе убеждений, когда мы превращались из охотников-собирателей в пастухов и фермеров, а затем капиталистов. Когда мы были первыми охотниками-собирателями, природа нам не принадлежала, мы были лишь ее частью, и сегодня многие люди все еще живут в этой системе убеждений. Коренные американцы слушают и говорят с ветром. Охотники часто используют ритуалы для связи с добычей и хищниками в лесу. Многие культуры охотников-собирателей, например, глубоко связаны с землей, но не имеют традиций владения землей.
Только когда люди начали заниматься животноводством и сельским хозяйством, у нас появилось представление о том, что мы владеем и властвуем над другими вещами, над природой. Понятие о том, что что-либо — скала, овца, собака, автомобиль или человек — может принадлежать человеку или корпорации, это относительно новая идея. Во многом это является основной идеей «человечества», которая делает людей особым, защищенным классом и, в процессе этого, обесчеловечивает и подавляет все, что не является человеком или не живет. Дегуманизация и понятие собственности и экономики