Как жили сталинские элиты 1/2 Воспоминания американского посла Дэвиса, его жены Мэрджори (супербогатой) и его водителя: «5 февраля (1937 года) Силиберти отвёз мистера и миссис Дэвис в загородный дом наркома внешней торговли А.П Розенгольца. Чарли, возивший на родине Марджори Пост Дэвис, видел роскошные особняки американских миллионеров и мог судить, что «комиссарская дача» Розенгольца «не уступала домам миллионеров на Лонг-Айленде». Правда, были здесь и свои особенности - «башня с часовым», «окружавший усадьбу высокий зелеёный забор с колючей проволокой поверху», охранники, злая собака на цепи у гаража (такую злющую собаку Чарли видел впервые), которую Розенгольц кормил сам и не позволял это делать никому другому. Силиберти было любопытно узнать, какие машины стоят в гараже у советского начальника. Он перечисляет: «16-циллиндровый кадиллак-седан, 8-циллиндровый паккард-седан и советский М-1 фордседан». Оборудован гараж, на его профессиональный взгляд, был не хуже, чем у какого-нибудь американского миллионера. Пока Силиберти ожидал посла, он видел бессчётное количество сновавших взад-вперед лакеев и официантов и подумал: «Неплохо для слуги народа в социалистической России, где все должны быть равны». Посол Дэвис также отметил, что «эти комиссары себя не обижают». ...Для Силиберти поездка на дачу Молотовых стала событием по-своему не менее важным, чем для миссис Дэвис, недаром он посвятил ему целую главу своей книги («Дворецкого Молотовых скрягой не назовёшь»). Подобно миссис Дэвис, он тоже внимательно изучал, как живут советские комиссары и их жёны, подмечал детали и, хотя за одним столом с ними не сиживал, многое для себя понял. Чарли прикинул, что усадьба Молотовых раза в два больше, чем усадьба миссис Дэвис на Лонг Айленд (тоже не маленькая - «около 200 акров», уточнил он), а дом - по крайней мере не меньше, чем у неё. Теплиц у комиссара так много, что Чарли не удалось их сосчитать («у миссис Дэвис их четыре», ещё раз уточнил он). Больше всего поразило Силиберти угощение: «Что это был за ланч! Еды мне предложили столько, что мне и за неделю всего не съесть. Пять рыбных блюд, пять - мясных, самые разнообразные салаты, вина, ликёры. От вина я сразу отказался, я не пью на работе. Да, это был настоящий банкет». Впервые в жизни Чарли видел «салат, похожий на букет цветов». «Никогда не забуду такого угощения, - заключил он, - я ел в некоторых из самых богатых домов Америки и могу сказать, что советские кушанья лучше. Кроме того, дворецкие в Америке - любители по сравнению с дворецким мадам Молотовой». На обратном пути в машине Миссис Дэвис и её секретарша Эдит Уэллс делились впечатлениями от визита на комиссарскую дачу. «Вы заметили крем для бритья Barbasol в ванной?», - спросила у своей спутницы миссис Дэвис, которую удивило, что советский комиссар пользуется американским кремом, который был тогда очень популярен в США. Всю дорогу они разговаривали, но Чарли не прислушивался: он «глубоко задумался», и суть его размышлений свелась к следующему: «Эти комиссары отлично устроились». Он вспоминал русских, работавших в обслуге посольства, которые забирали домой всё, что не доедали американцы, старушку, которая не могла прийти в себя от счастья, когда он подарил ей пачку чая, своего русского знакомого, который просил принести ему банку американских мясных консервов. Ещё один знакомый из русских пригласил его на обед, но еда была такая, что Чарли лишь «из вежливости потыкал вилкой», но заставить себя есть не смог. Однажды, возвращаясь из очередной загородной поездки посла, он увидел поразившую его картину: женщины стирали бельё в проруби».