Л.А.Тихомиров, "Монархическая государственность", 1905 Присутствие в государстве различных племён вообще не представляет вреда для единства, но смешение их для того, чтобы обладать государственными качествами, должно быть не механическим, а органическим, представлять сращение в нечто целое по духу. Это духовное единство даётся общностью культурных основ развития, что и должна иметь в виду политика, преследуя цель единения составных частей империи. Но для действительного достижения этой цели прежде всего необходимо поддержание силы, создавшей государство. Подобно тому, как в самом искусном сочетании управительных учреждений, одно из важнейших условий их действия составляет сила власти, так и в единении разноплеменного государства важнейшее условие составляет сила основного племени, его создавшего. Никогда, никакими благодеяниями подчинённым народностям, никакими средствами культурного единения, как бы они ни были искусно развиваемы, нельзя обеспечить единства государства, если ослабевает сила основного племени. Поддержание её должно составлять главнейший предмет заботливости разумной политики. Это правило обычно склонны забывать абсолютистские правительства, которые даже стараются купить благосклонность наиболее враждебных государству племён всевозможными им благодеяниями за счет того племени, которым создалось и держится государство. [В этом отношении справедливые упрёки возбуждает и русская политика] Это - политика саморазрушения. Обязанность развития производительных сил нации лежит на государстве более всего по отношению к племени или племенам, его создавшим. Как бы ни было данное государство полно общечеловеческого духа, как бы ни было проникнуто идеей мирового блага, и даже чем больше оно ей проникнуто, тем более твёрдо оно должно памятовать, что для осуществления этих целей необходима сила, а её даёт государству та нация, которая своим духом создала и поддерживает его Верховную власть. Остальные племена, пришедшие в государственный состав по историческим случайностям и даже иногда против воли, уважают правительство данного государства только по уважению к силе основой национальности, и если почувствуют её захиревшей, не могут не получить стремления создать себе иное правительство, более сродное их духу. Не имея твёрдого основания в силе господствующей нации, разумная политика совершенно невозможна. Все её планы, как бы ни были они возвышены и преисполнены гуманитарных целей, будут простым фантазированием, воздушными замками нищего, не имеющего средств сохранить для своего жительства даже жалкого шалаша. Общественный и государственный деятель, забывающий первенствующее значение национальной силы, способной заставить осуществить его планы, в политическом деле способен лишь вести государство к разрушению. Без силы нет ни политики, ни культуры, потому что нет и самой жизни.