Чем дальше идет спецоперация, тем пессимистичнее становится тон многих военкоров и военных аналитиков, которые освещают в соцсетях ход СВО. Вот и Михаил Онуфриенко вчера на ночь глядя выдал пост с говорящим названием «Пессимизма вам в ленту», в котором даются неутешительные прогнозы на весну 2023 года. «…Общие перспективы весной невеселые. Без дополнительной мобилизации не вытянем…» В политических ток-шоу на центральном телевидении царят другие настроения. Часто можно услышать о снарядном голоде в ВСУ, больших потерях личного состава, низком моральном духе выживших укронацистов, и наших локальных успехах на фронтах Донбасса. Для обывателя, получающего информацию из телевизора и соцсетей, начинает складываться ощущение, что официальная пропаганда пытается приукрасить действительность, тогда как соцсети говорят пусть горькую, но правду. Отчасти эти выводы верны, но… Законы пропаганды подразумевают именно такой подход к формированию новостной повестки для населения. Задача пропаганды сохранить веру общества в победу, даже если ситуация на фронтах говорит об обратном. Достаточно отмотать время на 81 год назад в ноябрь 1941 года, чтобы убедиться, что даже в самые критические моменты нашей истории, пропаганда выполняла свою роль. Напомним, что 22 ноября 1941 года, бы окружен Ленинград и по еще тонкому льду Ладожского озера начала действовать дорога жизни. Под Москвой немецкие дивизии уже были в районе Красной поляны и готовился танковый прорыв на Ногинск с целью окружения столицы. И только на Южном фронте в районе Ростова-на-Дону наши войска смогли перейти в локальное контрнаступление. Вот что было опубликовано в очередной сводке Совинформбюро за 22 ноября 1941 года. Утреннее сообщение: «…В течение ночи на 22 ноября наши войска вели бои с противником на всех фронтах. Немецкие солдаты и унтер-офицеры, захваченные в плен на одном из участков Ленинградского фронта, рассказывают о больших потерях немецких частей под Ленинградом. Ефрейтор 3 роты 1 батальона 2 парашютного полка Вольфганг Пройль, член союза фашистской молодёжи, успевший побывать в Польше, Норвегии, Голландии и на острове Крит, сообщил, что 2 парашютный полк прибыл на Ленинградский фронт в середине октября. В связи с огромными потерями немецких частей квалифицированные парашютисты были приданы танковой дивизии генерал-майора Шмидта в качестве обычных пехотных подразделений. 1 батальон парашютного полка в первые же дни понёс большие потери. В ротах его осталось по 45 солдат вместо 115. Во многих ротах осталось лишь по одному офицеру. В подразделениях полка наблюдаются многочисленные случаи обмораживания. Санитар 1 роты 328 пехотного полка Губерт Шмитц заявил, что рота, в которой он находился, «потеряла до 70 человек. Боевой дух солдат сильно упал; даже молодые солдаты недовольны войной и стремятся на родину». Солдат 4 роты 127 строительного батальона Иозеф Блатцитко показал, что в его роте имеется до 40 человек больных, большинство из них — это обмороженные или сильно простуженные солдаты…» Вечернее сообщение: «…В течение 22 ноября наши войска вели бои с противником на всех фронтах. Особенно ожесточённые бои происходили на Клинском, Волоколамском, Тульском и Ростовском (Ростов-на-Дону) участках фронта…» А ведь тогда шел всего 154-й день войны, и впереди еще были 1264 дня тяжелейших испытаний. Тогда никто не знал сколько продлится война. Надо помнить, что в Москве была паника в октябре 41-го, а в рядах красной армии были такие же 500-е как и сейчас. Именно поэтому советские СМИ жестко контролировались, сообщения были краткими, сухими, пресса сохраняла спокойствие даже в самые страшные моменты войны. Радиоприёмники были изъяты, что сделало страну неуязвимой для вражеской пропаганды. А приказ №227 «Ни шагу назад!» в июле 1942 г. довершил переход Красной армии в нужный режим, который привел к 9 мая 1945 г. Уроки истории нужно помнить. Поэтому Приказ ФСБ, о котором спорят коллеги – это лайтовая версия тех мер, которые необходимы для нашей победы.