Отец года

Отдала ребёнка потискать его отцу. Потискал, звонит, мол приеду скоро, будь дома.
Ну я дома. Сижу, на гитаре играю. Телефон рядом — дверной звонок не работает. Что я сделала не так? Вроде ничего. Нормальное же поведение человека, который ждёт, что ему привезут ребёнка.

Проходит час, два, я давно не дёргаюсь, я же этому училась: забить хуй на наши разные представления о промежутке времени под названием «скоро».

Выхожу в туалет из комнаты, которая находится максимально далеко от входной двери, слышу стук и плач. Открываю: там Даня в истерике говорит, что уже час не может попасть домой.

— Где папа?
— Уехал.
— Когда уехал, почему не позвонил, видя, что я не окрываю?

— Он высадил меня на улице недалеко от парадной и поехал дальше. Я звонил в домофон (он отключён, потому что по ночам в него звонят обсаженные уебаны), думал, что перепутал дома, боялся, что никогда тебя не увижу. Вспомнил номер квартиры соседей, позвонил им, попросил открыть, поднялся на этаж и стал стучать тебе, а ты не открывала. Я очень хотел успокоится, ведь ты однажды пришла бы, но было очень страшно, вдруг с тобой что-то случилось.

— Я не слышала, прости. Не знала, что ты уже здесь, ждала звонка от папы (которому ща будет просто пиздец по телефону).

Дышать, успокаиваться, приходить в себя, пользоваться навыками ассертивного поведения как-то не хотелось. Хотелось взять и уебать. Интересное ощущение, когда знаешь, как себя срегулировать, но слишком сильно хочешь крови.

Позвонила, спросила, в чем была проблема набрать мой номер, кинуть сообщение в воцап, спросить, дошёл ли восьмилетний ребёнок до пункта назначения, раз такой дохуя деловой, и не можешь проводить его до парадной и убедиться, что ему открыли.

— Я не подумал.


Ну да, а хуёвая мать, при всем этом, я.